Итак, получив отказ в Портсмуте, я перебрался в Россию, где несколько месяцев ожидал канадской визы. И дождался её, и вот я в Ванкувере.
На этом история английского аспиранта заканчивается, всем читателям спасибо!
С наступающим днём Победы!
3 декабря 2010 г.
Конец истории
Вернее, не конец, но Англию я покидаю: в Портсмут меня не взяли. Из Оксфорда пока не ответили, но там и так всё очевидно. Теперь буду выбирать из имеющихся вариантов, поговорю, кстати, ещё с двумя известными в моей области учёными из США.
А вчерашнее интервью было интересно. Вернее, интересной была дорога: за ночь Англию накрыло приличным слоем снега, а поезда тут отчего-то очень этого снега боятся (может быть, кстати, мне кто-нибудь объяснит, почему именно?). Опоздав на собеседование на полтора часа, я получил исключительно тёплый приём, и вообще всё прошло неплохо. Однако справиться с транспортным хаосом за это время не успели, так что обратно я вновь ехал на два часа дольше, чем полагается.
Зато красиво!
А вчерашнее интервью было интересно. Вернее, интересной была дорога: за ночь Англию накрыло приличным слоем снега, а поезда тут отчего-то очень этого снега боятся (может быть, кстати, мне кто-нибудь объяснит, почему именно?). Опоздав на собеседование на полтора часа, я получил исключительно тёплый приём, и вообще всё прошло неплохо. Однако справиться с транспортным хаосом за это время не успели, так что обратно я вновь ехал на два часа дольше, чем полагается.
Зато красиво!
27 ноября 2010 г.
История продолжается
Интервью с Оксфордом провалено: им явно нужен был специалист из совершенно другой области. Однако, скажу вам, давно я уже не чувствовал себя двоечником! Особенно обидно, что перед этим два дня, как каторжник, готовился к этому интервью, то есть старался вникнуть в смысл двух огромных и совершенно недоступных мне статей — они в приглашении просили сделать пятиминутный доклад по каждой. И ведь вник! И такой результат...
Одновременно с этим появилось два других предложения: меня готовы взять в хорошие университеты в Ванкувере и Милане. И там, и там проекты интересные, соответствуют моей специальности. Зато вариант с Аахеном погорел: по каким-то техническим причинам старую вакансию закрыли, открыли новую, но я конкурса уже явно не дождусь.
В общем, 2-го декабря интервью в Портсмуте (малоизвестный университет, зато постоянная должность, что важнее). Если примут — буду счастлив. Не примут — придётся вновь менять страну проживания.
Одновременно с этим появилось два других предложения: меня готовы взять в хорошие университеты в Ванкувере и Милане. И там, и там проекты интересные, соответствуют моей специальности. Зато вариант с Аахеном погорел: по каким-то техническим причинам старую вакансию закрыли, открыли новую, но я конкурса уже явно не дождусь.
В общем, 2-го декабря интервью в Портсмуте (малоизвестный университет, зато постоянная должность, что важнее). Если примут — буду счастлив. Не примут — придётся вновь менять страну проживания.
14 ноября 2010 г.
Без бумажки я!
Окончив аспирантуру и получив гордую приставку Dr., я принялся за одно из самых нервных дел на свете — стал искать работу. Первое, в чём я был твёрд, — я хотел заниматься наукой. Наукой академической, то есть работать в университете. А все университетские должности делятся на две категории: постоянные и временные. Постоянные — это преподаватели, которые, впрочем, помимо преподавания занимаются исследованиями. Под каждый проект они ищут гранты, и когда это удаётся — могут нанимать на эти деньги дополнительных сотрудников: конечно, временных, потому что и проекты, и гранты по срокам ограничены. Целью каждого учёного является должность постоянная, дающая творческую свободу и уверенность в завтрашнем дне, но для её получения нужно уже обладать определённой репутацией в научном мире. Поэтому чаще всего молодые учёные, окончив аспирантуру, начинают с должностей временных, называемых по этой причине Post-Doctoral или Postdoc, то есть «после докторантуры».
Таким образом, путь мой казался весьма определённым и комфортным: найти Postdoc, опубликовать ещё несколько солидных статей, а там уж можно и о должности лектора думать. Искать я собирался только в Великобритании, и это было второе, в чём я был твёрд. Почему? Потому что мне здесь нравится и потому что лучшие университеты Европы (и одни из лучших в мире) находятся именно тут. Начав поиск, однако, я столкнулся с тремя неприятностями.
Во-первых, кризис, ранее меня не касавшийся, проявился вдруг невероятно ярко и подло: экономя деньги, любое правительство в первую очередь обрезает финансирование науки, особенно теоретической. Как раз к тому моменту, когда мне понадобилась работа, старые гранты истощились, а новые получать стало значительно сложнее. Число вакансий резко сократилось.
Во-вторых, моя область науки представлена в Англии весьма скудно. Это я осознал, изучая предложения. Ладно, я был готов немного сменить направление, но… Каждое объявление содержит список знаний и навыков, необходимых для этой должности. При своей узкой специализации я оказался не в состоянии хотя бы формально удовлетворить бóльшую часть требований. Тут-то я стал сожалеть, что за три года не удосужился немного расширить область исследований: ведь была возможность подойти к кому-нибудь на факультете, предложить поучаствовать в их исследованиях: сотрудничество специалистов разных направлений, как правило, очень продуктивно. Ну, потерял бы месяц, зато приобрёл бы публикацию в смежной области.
Последняя же неприятность заключалась в проблемах визовых. Здесь мне придётся вкратце рассказать об иммиграционных правилах Великобритании. Вообще, правил этих много, и меняются они невероятно быстро: за три года, что я в Англии, их успели поменять столь кардинально, что люди, ранее о своём статусе не беспокоившиеся, сейчас могут оказаться в ситуации невозможности остаться в стране. Что же касается меня, Англия предлагает два типа рабочих виз, так называемые Tier 1 и Tier 2. Первая выдаётся высококвалифицированным специалистам на основании их образования и размера прежних заработков; вторая предполагает, что человек сначала найдёт работу, а затем уже получит визу.
Даже имея высшую научную степень (в Англии выше не бывает), полноценную Tier 1 я получить не могу: для этого мне пришлось бы доказать, что за последние 12 месяцев я заработал не менее 30 тыс. фунтов. Не подходит для бывших студентов. Есть, впрочем, виза, специально созданная для этого случая: Tier 1 post-study. Её можно получить на основании одного только того, что я недавно закончил обучение в Англии. И это было бы неплохим выходом, если бы не одно но: время, проведённое по этой визе, точно так же, как и по студенческой, не засчитывается для получения постоянного вида на жительство и далее гражданства. А мне очень хочется получить английское гражданство! Визовые проблемы, хотя и не являются для меня непреодолимыми, основательно мешают жить. Мало того, что из-за этих абсурдных сложностей идеально подходящий специалист подчас не может занять должность, хотя в этом заинтересованы и он сам, и работодатель. Чтобы съездить в Париж — два с половиной часа на поезде — я вынужден записаться на приём (чаще всего свободных мест на ближайший месяц нет), собрать документы, поехать в посольство в рабочее время, провести там полдня в очередях (с посетителями они обращаются весьма по-совковому, расценивая «не-граждан-ЕС» как второсортных) и выйти с визой, действительной только три месяца! В других посольствах процедура ещё хуже: там, заранее записавшись, приходится ездить в посольство дважды: отдавать и забирать документы. А если мне нужно в Европу завтра? А если я живу в трёх часах на поезде от Лондона и самый дешёвый билет туда и обратно стоит 60 фунтов? Само по себе путешествие в Европу, включая отель и еду, вполне может обойтись дешевле такой визы!
Всё заканчивается просто: я почти не бываю в Европе, заменяя это поездками в Россию и Израиль. А Израиль молодец, подбирает туристические деньги, выброшенные Европой. Ведь не я один такой ленивый — сколько моих знакомых уже отказалось от поездок в Шенгенскую зону по одной только этой причине! А особенно обидно, что для тех, кто постоянно проживает в Англии, получение Шенгенской визы — чистая формальность. Отказы, сколько я знаю, бывают только из-за неправильно заполненных анкет или неполных наборов документов. Действительно, если уж человеку дали английскую визу, Шенгенская ему обеспечена!
Однако вернусь к теме английских виз: таким образом, из всех возможностей меня реально устраивает только одна — виза Tier 2. Но из-за недавних нововведений правительства, сделать её — это большая головная боль для работодателя, а подчас и вовсе неразрешимая проблема.
На этом вступление окончено, а вот, собственно, и сама история моего поиска работы. Начал я с претензией на Оксфорд, Кембридж и Импириал Колледж (в России последний знают мало, хотя он надёжно занимает третье место в Великобритании и одно из первых мест среди всех университетов мира), но стабильно получал отказы и стал отчаиваться. Даже пришёл к выводу, что на действительно хорошие университеты претендовать не могу: ведь я подаю на такие должности, которые весьма неточно соответствуют моей специализации. Значит, наверняка найдётся в Англии кто-то более подходящий, и выберут всегда его.
Вдруг почти одновременно мне приходят три приглашения на собеседования: Оксфорд, Импириал и Оксфорд (университет тот же, но другое подразделение и другой проект). И я уже думаю: вот оно! Прохожу первое собеседование неплохо, второе отвратительно (я напрягся и стал плохо понимать, о чём меня спрашивают, от чего напрягся ещё сильнее…), третье хорошо, но, ещё во время нашей беседы поняв, что проект мне неинтересен, видимо, не смог скрыть равнодушия. Так или иначе, во всех трёх случаях меня не взяли, и вновь пошли тоскливые времена отказов без интервью. Я уже заметно снизил свои амбиции, когда вновь приходят два приглашения, и опять почти одновременно: Манчестер (университет, между прочим, очень хороший) и Кембридж. Еду в Манчестер. Там всё проходит неплохо, и через несколько дней мне звонят с предложением! Дали максимальную зарплату (тут для каждой вакансии указывается диапазон зарплат), готовы брать прямо сейчас, готовы оговаривать ещё какие-то условия… Но назавтра собеседование в Кембридже, и оно тоже проходит неплохо, так что ещё через день я получаю предварительное приглашение в Кембридж! Правда, с минимальной зарплатой, но после некоторой торговли мне её заметно поднимают.
Пока предложений не было, казалось, что соглашусь на любое; как только появился выбор, проснулись сомнения: а так ли хороши эти должности? Оба проекта весьма далеки от моей тематики, оба довольно рутинные. Больше того: оба проекта всего по полтора года, то есть только я успею вникнуть в тему, стать в ней результативен, как меня оттуда попросят. Должен сказать, что примерно одновременно с этим всплыл вариант замечательного проекта, точно соответствующего моей специальности, в университете Аахена (это запад Германии). Однако, по здравом размышлении, решил никуда из Англии не ехать: иммиграционные законы с годами только ужесточаются, так что надо получить уже своё гражданство, а там, если понадобится, можно будет, ничего не боясь, ехать туда, где лучше работа.
Из двух оставшихся вариантов — Манчестера и Кембриджа — после мучительных размышлений и консультаций со всеми, кто мог мне что-нибудь посоветовать, остановился на Кембридже. В конце концов, жить в Кембридже — это мечта, тогда как Манчестер мне показался унылым и грязным.
Даю окончательное согласие, начинают меня оформлять, как вдруг выясняется, что Tier 2 (то есть хорошую визу) они сделать не могут, хотя во время собеседования всё это было оговорено. Просто оговаривал я это с англичанином, в вопросах миграционного законодательства ничего не понимающим и вопросам этим значения не придающим. Оказалось, что ранее они не выдержали некоторой формальности, и теперь для меня есть только один способ устроиться: делать визу самому, то есть терять год в получении гражданства. Но ведь я согласился на эту должность во многом как раз ради скорейшего получения гражданства! И ведь я отказался от Манчестера, где — я знаю точно — Tier 2 сделали бы!
Стало очевидно, что процесс поиска продолжается. Восстановил свою заявку в Аахене, написал ещё в несколько европейских университетов, которые недавно закрыли хорошо подходящие мне вакансии. Неожиданно, но очень вовремя, пришло приглашение на собеседование в Оксфорд по поводу ещё одного проекта, довольно интересного. Наученный горьким опытом, я сразу же уточнил про визу, но меня заверили, что с этим вопросом всё в порядке. Show Must Go On!
Таким образом, путь мой казался весьма определённым и комфортным: найти Postdoc, опубликовать ещё несколько солидных статей, а там уж можно и о должности лектора думать. Искать я собирался только в Великобритании, и это было второе, в чём я был твёрд. Почему? Потому что мне здесь нравится и потому что лучшие университеты Европы (и одни из лучших в мире) находятся именно тут. Начав поиск, однако, я столкнулся с тремя неприятностями.
Во-первых, кризис, ранее меня не касавшийся, проявился вдруг невероятно ярко и подло: экономя деньги, любое правительство в первую очередь обрезает финансирование науки, особенно теоретической. Как раз к тому моменту, когда мне понадобилась работа, старые гранты истощились, а новые получать стало значительно сложнее. Число вакансий резко сократилось.
Во-вторых, моя область науки представлена в Англии весьма скудно. Это я осознал, изучая предложения. Ладно, я был готов немного сменить направление, но… Каждое объявление содержит список знаний и навыков, необходимых для этой должности. При своей узкой специализации я оказался не в состоянии хотя бы формально удовлетворить бóльшую часть требований. Тут-то я стал сожалеть, что за три года не удосужился немного расширить область исследований: ведь была возможность подойти к кому-нибудь на факультете, предложить поучаствовать в их исследованиях: сотрудничество специалистов разных направлений, как правило, очень продуктивно. Ну, потерял бы месяц, зато приобрёл бы публикацию в смежной области.
Последняя же неприятность заключалась в проблемах визовых. Здесь мне придётся вкратце рассказать об иммиграционных правилах Великобритании. Вообще, правил этих много, и меняются они невероятно быстро: за три года, что я в Англии, их успели поменять столь кардинально, что люди, ранее о своём статусе не беспокоившиеся, сейчас могут оказаться в ситуации невозможности остаться в стране. Что же касается меня, Англия предлагает два типа рабочих виз, так называемые Tier 1 и Tier 2. Первая выдаётся высококвалифицированным специалистам на основании их образования и размера прежних заработков; вторая предполагает, что человек сначала найдёт работу, а затем уже получит визу.
Даже имея высшую научную степень (в Англии выше не бывает), полноценную Tier 1 я получить не могу: для этого мне пришлось бы доказать, что за последние 12 месяцев я заработал не менее 30 тыс. фунтов. Не подходит для бывших студентов. Есть, впрочем, виза, специально созданная для этого случая: Tier 1 post-study. Её можно получить на основании одного только того, что я недавно закончил обучение в Англии. И это было бы неплохим выходом, если бы не одно но: время, проведённое по этой визе, точно так же, как и по студенческой, не засчитывается для получения постоянного вида на жительство и далее гражданства. А мне очень хочется получить английское гражданство! Визовые проблемы, хотя и не являются для меня непреодолимыми, основательно мешают жить. Мало того, что из-за этих абсурдных сложностей идеально подходящий специалист подчас не может занять должность, хотя в этом заинтересованы и он сам, и работодатель. Чтобы съездить в Париж — два с половиной часа на поезде — я вынужден записаться на приём (чаще всего свободных мест на ближайший месяц нет), собрать документы, поехать в посольство в рабочее время, провести там полдня в очередях (с посетителями они обращаются весьма по-совковому, расценивая «не-граждан-ЕС» как второсортных) и выйти с визой, действительной только три месяца! В других посольствах процедура ещё хуже: там, заранее записавшись, приходится ездить в посольство дважды: отдавать и забирать документы. А если мне нужно в Европу завтра? А если я живу в трёх часах на поезде от Лондона и самый дешёвый билет туда и обратно стоит 60 фунтов? Само по себе путешествие в Европу, включая отель и еду, вполне может обойтись дешевле такой визы!
Всё заканчивается просто: я почти не бываю в Европе, заменяя это поездками в Россию и Израиль. А Израиль молодец, подбирает туристические деньги, выброшенные Европой. Ведь не я один такой ленивый — сколько моих знакомых уже отказалось от поездок в Шенгенскую зону по одной только этой причине! А особенно обидно, что для тех, кто постоянно проживает в Англии, получение Шенгенской визы — чистая формальность. Отказы, сколько я знаю, бывают только из-за неправильно заполненных анкет или неполных наборов документов. Действительно, если уж человеку дали английскую визу, Шенгенская ему обеспечена!
Однако вернусь к теме английских виз: таким образом, из всех возможностей меня реально устраивает только одна — виза Tier 2. Но из-за недавних нововведений правительства, сделать её — это большая головная боль для работодателя, а подчас и вовсе неразрешимая проблема.
На этом вступление окончено, а вот, собственно, и сама история моего поиска работы. Начал я с претензией на Оксфорд, Кембридж и Импириал Колледж (в России последний знают мало, хотя он надёжно занимает третье место в Великобритании и одно из первых мест среди всех университетов мира), но стабильно получал отказы и стал отчаиваться. Даже пришёл к выводу, что на действительно хорошие университеты претендовать не могу: ведь я подаю на такие должности, которые весьма неточно соответствуют моей специализации. Значит, наверняка найдётся в Англии кто-то более подходящий, и выберут всегда его.
Вдруг почти одновременно мне приходят три приглашения на собеседования: Оксфорд, Импириал и Оксфорд (университет тот же, но другое подразделение и другой проект). И я уже думаю: вот оно! Прохожу первое собеседование неплохо, второе отвратительно (я напрягся и стал плохо понимать, о чём меня спрашивают, от чего напрягся ещё сильнее…), третье хорошо, но, ещё во время нашей беседы поняв, что проект мне неинтересен, видимо, не смог скрыть равнодушия. Так или иначе, во всех трёх случаях меня не взяли, и вновь пошли тоскливые времена отказов без интервью. Я уже заметно снизил свои амбиции, когда вновь приходят два приглашения, и опять почти одновременно: Манчестер (университет, между прочим, очень хороший) и Кембридж. Еду в Манчестер. Там всё проходит неплохо, и через несколько дней мне звонят с предложением! Дали максимальную зарплату (тут для каждой вакансии указывается диапазон зарплат), готовы брать прямо сейчас, готовы оговаривать ещё какие-то условия… Но назавтра собеседование в Кембридже, и оно тоже проходит неплохо, так что ещё через день я получаю предварительное приглашение в Кембридж! Правда, с минимальной зарплатой, но после некоторой торговли мне её заметно поднимают.
Пока предложений не было, казалось, что соглашусь на любое; как только появился выбор, проснулись сомнения: а так ли хороши эти должности? Оба проекта весьма далеки от моей тематики, оба довольно рутинные. Больше того: оба проекта всего по полтора года, то есть только я успею вникнуть в тему, стать в ней результативен, как меня оттуда попросят. Должен сказать, что примерно одновременно с этим всплыл вариант замечательного проекта, точно соответствующего моей специальности, в университете Аахена (это запад Германии). Однако, по здравом размышлении, решил никуда из Англии не ехать: иммиграционные законы с годами только ужесточаются, так что надо получить уже своё гражданство, а там, если понадобится, можно будет, ничего не боясь, ехать туда, где лучше работа.
Из двух оставшихся вариантов — Манчестера и Кембриджа — после мучительных размышлений и консультаций со всеми, кто мог мне что-нибудь посоветовать, остановился на Кембридже. В конце концов, жить в Кембридже — это мечта, тогда как Манчестер мне показался унылым и грязным.
Даю окончательное согласие, начинают меня оформлять, как вдруг выясняется, что Tier 2 (то есть хорошую визу) они сделать не могут, хотя во время собеседования всё это было оговорено. Просто оговаривал я это с англичанином, в вопросах миграционного законодательства ничего не понимающим и вопросам этим значения не придающим. Оказалось, что ранее они не выдержали некоторой формальности, и теперь для меня есть только один способ устроиться: делать визу самому, то есть терять год в получении гражданства. Но ведь я согласился на эту должность во многом как раз ради скорейшего получения гражданства! И ведь я отказался от Манчестера, где — я знаю точно — Tier 2 сделали бы!
Стало очевидно, что процесс поиска продолжается. Восстановил свою заявку в Аахене, написал ещё в несколько европейских университетов, которые недавно закрыли хорошо подходящие мне вакансии. Неожиданно, но очень вовремя, пришло приглашение на собеседование в Оксфорд по поводу ещё одного проекта, довольно интересного. Наученный горьким опытом, я сразу же уточнил про визу, но меня заверили, что с этим вопросом всё в порядке. Show Must Go On!
22 февраля 2010 г.
Увидеть Париж — и умереть!
Нет, я не хочу, чтобы кто-то умирал, но посмотреть несколько фотографий моей прошлогодней поездки стало, наконец, возможным:
 |
| Paris (Summer 2009) |
13 января 2010 г.
Старый Новый год
С праздником, господа! Не знаю почему, но традиция отмечать Новый год по старому стилю мне очень нравится. Потому ли, что никто здесь не знает об этой дате? Или за то, что нет той суеты, как с Новым годом и Рождеством?
В этом году Англия приготовила мне к празднику роскошный сюрприз: потрясающие снежные пейзажи! Пока специалисты подсчитывают, во сколько этот подарочек обошёлся стране, спешу любоваться красотой и радоваться до боли знакомому чавканью под ногами.
Кстати, пару слов об этом национальном бедствии: железная дорога почти полностью парализована, где-то не работают школы, зато мой университет гордится несколькими густо посоленными дорожками, называя это высокими словами «обеспечили работу». На удивление, некоторые автобусы стали вдруг ходить по расписанию, чего с ними почти никогда не случалось. Разгадка в том, что у них теперь маршруты сокращённые, и, например, до университета они больше не доходят. Тут горка крутая: «не безопасно».
Снега по русским меркам немного, но убрать его не умеют. На улицах то тут, то там видишь экскаваторы, которые своими неприспособленными ковшами пытаются хоть немножечко помочь дворникам. А дворники, не имея подходящего инструмента, убирают снег швабрами — сам сегодня видел!
Royal Holloway под снегом. Фотография не моя.
В этом году Англия приготовила мне к празднику роскошный сюрприз: потрясающие снежные пейзажи! Пока специалисты подсчитывают, во сколько этот подарочек обошёлся стране, спешу любоваться красотой и радоваться до боли знакомому чавканью под ногами.
Кстати, пару слов об этом национальном бедствии: железная дорога почти полностью парализована, где-то не работают школы, зато мой университет гордится несколькими густо посоленными дорожками, называя это высокими словами «обеспечили работу». На удивление, некоторые автобусы стали вдруг ходить по расписанию, чего с ними почти никогда не случалось. Разгадка в том, что у них теперь маршруты сокращённые, и, например, до университета они больше не доходят. Тут горка крутая: «не безопасно».
Снега по русским меркам немного, но убрать его не умеют. На улицах то тут, то там видишь экскаваторы, которые своими неприспособленными ковшами пытаются хоть немножечко помочь дворникам. А дворники, не имея подходящего инструмента, убирают снег швабрами — сам сегодня видел!
Royal Holloway под снегом. Фотография не моя.
2 января 2010 г.
Друзья, с Новым Годом и другими праздниками! Желаю вкусных, но умеренных впечатлений, подходящего настроения — и чтобы к концу этих каникул вам бесконечно надоело отдыхать и захотелось на работу!
В качестве подарка предлагаю всем желающим приглашения на Google Wave (пишите, если нужно) и в Dropbox (https://www.dropbox.com/referrals/NTIwMjkzODk). Первое — это экспериментальный проект Google, удобный для совместного творчества; второе — web-хранилище и инструмент для синхронизации данных на нескольких компьютерах. Крайне удобно, надёжно и понятно. Сразу дают 2.25 Гб бесплатного пространства — обычному пользователю этого хватит, чтобы обезопасить все свои статьи, проекты, скаченные книги и т.п. Считаю это одним из самых удачных сервисов в интернете, искренне рекомендую каждому.
Удачи!
В качестве подарка предлагаю всем желающим приглашения на Google Wave (пишите, если нужно) и в Dropbox (https://www.dropbox.com/referrals/NTIwMjkzODk). Первое — это экспериментальный проект Google, удобный для совместного творчества; второе — web-хранилище и инструмент для синхронизации данных на нескольких компьютерах. Крайне удобно, надёжно и понятно. Сразу дают 2.25 Гб бесплатного пространства — обычному пользователю этого хватит, чтобы обезопасить все свои статьи, проекты, скаченные книги и т.п. Считаю это одним из самых удачных сервисов в интернете, искренне рекомендую каждому.
Удачи!
31 июля 2009 г.
Конец приключений
Я всегда считаю, что посадка на рейс Москва-Лондон означает для меня конец всем приключениям, что самолёт уж как-нибудь прилетит в Хитроу, а из Хитроу до дома просто каждые полчаса ходит автобус. Кроме того, из пятого терминала есть другой автобус, который также доставляет к самым воротам университета. На этот раз я не поленился перебраться в этот пятый терминал, чтобы ловить сразу два рейса, нашёл остановку, проверил расписания и стал ждать. И, надо сказать, долго ждал — пора бы уже, но мои автобусы всё не приходят. Приходят другие, и я каждый раз дёргаюсь, и каждый раз убеждаюсь, что это не мой номер. Опаздывать так сильно они не могут: здесь так не бывает. Расписание прочитано мною десять раз: с понедельника по пятницу каждые полчаса до десяти вечера, сейчас обычный будний день, восемь часов — всё проверено и перепроверено. И, хотя, вся эта информация не вызывает никакого сомнения, но, всё же, где-то в ней ошибка!
Ошибка оказалась в том, что день был не совсем обычный: государственный праздник, Spring Bank Holiday. Эту мою догадку подтвердил первый же прохожий. Значит, действует воскресное расписание, мои рейсы уже не ходят — а единственный известный мне резервный маршрут, это доехать до Лондона, откуда уже в университет на поезде, но это чудовищный крюк! Пока я размышлял, подошёл автобус, названия остановок которого мне показались знакомыми: от какой-то из них я легко мог добраться на поезде до родного Эгема. Не долго думая, я сел в автобус, а дальше около двадцати минут, пользуясь всей доступной мне информацией, пытался вычислить, где же мне, всё-таки, выходить. Но даже водитель не мог подсказать, зато он сделал умнее: подъехав к станции, он дал мне вылезти, уточнить всё, и только убедившись, что у меня всё в порядке, уехал. Мелочь, а приятно!
Ошибка оказалась в том, что день был не совсем обычный: государственный праздник, Spring Bank Holiday. Эту мою догадку подтвердил первый же прохожий. Значит, действует воскресное расписание, мои рейсы уже не ходят — а единственный известный мне резервный маршрут, это доехать до Лондона, откуда уже в университет на поезде, но это чудовищный крюк! Пока я размышлял, подошёл автобус, названия остановок которого мне показались знакомыми: от какой-то из них я легко мог добраться на поезде до родного Эгема. Не долго думая, я сел в автобус, а дальше около двадцати минут, пользуясь всей доступной мне информацией, пытался вычислить, где же мне, всё-таки, выходить. Но даже водитель не мог подсказать, зато он сделал умнее: подъехав к станции, он дал мне вылезти, уточнить всё, и только убедившись, что у меня всё в порядке, уехал. Мелочь, а приятно!
22 июля 2009 г.
Шереметьево — любовь моя
Рассказ про Израиль никак не коснулся моего любимого Шереметьево, а ведь в ту поездку мне пришлось побывать там аж четыре раза! Восполню пробел.
Если говорить честно, аэропорт развивается. И проверка багажа стала намного продуманней, и сообщение с городом улучшилось с введением Аэроэкспресса, но... В Домодедово тот же самый Аэроэкспесс за те же самые деньги действительно добавляет удобство: худо-бедно, но на всём пути от перрона метро до поезда нет ни одной лестницы без пандуса. Благодаря изрядному количеству указателей, заблудиться также невозможно. И, само собой, поезд подходит прямо к аэропорту: выход из него — это почти зал вылетов. В Шереметьево всё иначе. Прежде, чем попасть на поезд, нужно походить по грязному подземному переходу и привокзальной площади — никаких приспособлений для чемодана. Да и вообще, непосвящённому негде узнать, в какую сторону идти. Зато дальше всё красиво, продуманно: по прибытии вы попадаете в шикарный зал ожидания с бесчисленными кафешками и магазинчиками, везде чистота, порядок. Однако собственно переход к терминалу ещё не построен, и единственный маршрут, это грязная временная дорожка, вся в лужах, проведённая через огромную стройку. Ладно, мы-то привыкли уже, в светлых брюках в аэропорт не ездим: перед иностранцами стыдно.
И ещё одна тонкость: поезд пока доходит только до терминала 2, а если вам дальше, в терминал 1 или С, то пересаживайтесь на автобус. Да, автобус бесплатный, решение вполне адекватное, но честно ли за всё это недоделанное и недостроенное брать 250 р?
Ну и напоследок небольшая история посадки в самолёт. Во-первых, не ищите в зале ожидания терминала C табло с вылетами: его там нет. Как сказал мне тамошний сотрудник, у них терминал «для бюджетных рейсов». Для справки, мне чудом удалось за месяц до поездки поймать билет за £270, причём часом раньше или позже я бы заплатил в полтора-четыре раза больше... Дальше, в доказательство бюджетности рейса, нас сажали не через рукав, хотя таковых было премножество, а автобусом. Автобус не имел сидений: набитый, с закрытыми дверями и под солнцем, он был таким душным, что одна женщина таки упала в обморок. Водителя попросили остановить, открыть двери: свежий воздух нужен! Но он невозмутимо довёз до самолёта: ведь нельзя открывать двери, если за автобусом не следит охрана. Водитель, конечно, по-своему прав — просто не нужно доводить до таких ситуаций.
Последнее доказательство того, что рейс бюджетный, прибыло уже в полёте. Я, конечно, не специалист, но и мне хватает разума, чтобы понять, что неоправданно резкие развороты над Шереметьево при взлёте, перенаклон самолёта, когда пассажиров не просто вжимает в кресла, но и заваливает набок, нервная и жёсткая посадка — всё это говорит об откровенно плохом пилоте. На тех же самых самолётах я по много раз за год летаю между Лондоном и Москвой, и никаких подобных проблем, почему-то, не испытываю. Эта моя догадка, кажется, объясняет и неудачный прошлогодний полёт на Кипр: просто на эти бюджетные направления, наверное, допускаются малоопытные пилоты. Правды ради должен сказать, что обратно из Израиля в Москву мы летели очень неплохо. И пассажиры хлопали после посадки, но я опять не могу без сарказма: ну почему на западных авиалиниях нет такой традиции? Значит ли это, что Аэрофлот до сих пор посадку самолёта считает смертельным номером?
Если говорить честно, аэропорт развивается. И проверка багажа стала намного продуманней, и сообщение с городом улучшилось с введением Аэроэкспресса, но... В Домодедово тот же самый Аэроэкспесс за те же самые деньги действительно добавляет удобство: худо-бедно, но на всём пути от перрона метро до поезда нет ни одной лестницы без пандуса. Благодаря изрядному количеству указателей, заблудиться также невозможно. И, само собой, поезд подходит прямо к аэропорту: выход из него — это почти зал вылетов. В Шереметьево всё иначе. Прежде, чем попасть на поезд, нужно походить по грязному подземному переходу и привокзальной площади — никаких приспособлений для чемодана. Да и вообще, непосвящённому негде узнать, в какую сторону идти. Зато дальше всё красиво, продуманно: по прибытии вы попадаете в шикарный зал ожидания с бесчисленными кафешками и магазинчиками, везде чистота, порядок. Однако собственно переход к терминалу ещё не построен, и единственный маршрут, это грязная временная дорожка, вся в лужах, проведённая через огромную стройку. Ладно, мы-то привыкли уже, в светлых брюках в аэропорт не ездим: перед иностранцами стыдно.
И ещё одна тонкость: поезд пока доходит только до терминала 2, а если вам дальше, в терминал 1 или С, то пересаживайтесь на автобус. Да, автобус бесплатный, решение вполне адекватное, но честно ли за всё это недоделанное и недостроенное брать 250 р?
Ну и напоследок небольшая история посадки в самолёт. Во-первых, не ищите в зале ожидания терминала C табло с вылетами: его там нет. Как сказал мне тамошний сотрудник, у них терминал «для бюджетных рейсов». Для справки, мне чудом удалось за месяц до поездки поймать билет за £270, причём часом раньше или позже я бы заплатил в полтора-четыре раза больше... Дальше, в доказательство бюджетности рейса, нас сажали не через рукав, хотя таковых было премножество, а автобусом. Автобус не имел сидений: набитый, с закрытыми дверями и под солнцем, он был таким душным, что одна женщина таки упала в обморок. Водителя попросили остановить, открыть двери: свежий воздух нужен! Но он невозмутимо довёз до самолёта: ведь нельзя открывать двери, если за автобусом не следит охрана. Водитель, конечно, по-своему прав — просто не нужно доводить до таких ситуаций.
Последнее доказательство того, что рейс бюджетный, прибыло уже в полёте. Я, конечно, не специалист, но и мне хватает разума, чтобы понять, что неоправданно резкие развороты над Шереметьево при взлёте, перенаклон самолёта, когда пассажиров не просто вжимает в кресла, но и заваливает набок, нервная и жёсткая посадка — всё это говорит об откровенно плохом пилоте. На тех же самых самолётах я по много раз за год летаю между Лондоном и Москвой, и никаких подобных проблем, почему-то, не испытываю. Эта моя догадка, кажется, объясняет и неудачный прошлогодний полёт на Кипр: просто на эти бюджетные направления, наверное, допускаются малоопытные пилоты. Правды ради должен сказать, что обратно из Израиля в Москву мы летели очень неплохо. И пассажиры хлопали после посадки, но я опять не могу без сарказма: ну почему на западных авиалиниях нет такой традиции? Значит ли это, что Аэрофлот до сих пор посадку самолёта считает смертельным номером?
18 июля 2009 г.
Восток — дело тонкое!
По удачному стечению обстоятельств в мае получилось съездить на пару недель в Израиль — отдохнуть в Эйлате с перерывом на конференцию в Иерусалиме. Израиль, пожалуй, — одна из самых спорных стран, про которую я слышал так много разного и неожиданного, что давно не терпелось побывать, посмотреть, пощупать.
Итак, первым пунктом программы был Эйлат. Курортный город, в котором температура воды и зимой и летом колеблется от 22 до 24 — город, в который, несмотря на все транспортные трудности, стремятся толпы туристов. А трудности, действительно, есть: находясь на южном кончике страны, он граничит с Иорданией с одной стороны и с Египтом с другой. А чуть подальше от моря сплошь горы, так что аэропорт расположен на побережье, и самолётам приходится круто разворачиваться над морем, чтобы миновать недружелюбные страны. Отсюда, аэропорт принимает только маленькие суда, а те, что покрупнее, садятся в военном аэропорту далеко в пустыне. Там-то наш самолёт и приземлился, и сразу же я окунулся в атмосферу «милитари». Потом долго ехали мимо границы, видели вышки на египетской стороне, видели израильские военные сооружения, видели блокпосты и повсеместно — военных с их непременными автоматами.
Таково было первое впечатление. Неожиданно. Я же как привык: либо «хоть три года скачи, ни до какого государства не доедешь», либо что граница, конечно, тут, рядом совсем (сколько там от Лондона до Франции или Бельгии?), но только никто на неё внимания не обращает: что по ту, что по эту сторону — всё одно: Европа.
На первый взгляд, Эйлат — нормальный курортный город: приятные пляжи, дорогое мороженое, аттракционы, общая расслабленность и непринуждённость. Вдоль набережной, как водится, пешеходная улица с ресторанчиками и отелями, магазинами и лавочками. Но есть у него три отличия от привычных курортов — три характерные черты Израиля: безопасность, шаббат и иврит. И если повсеместные, неизбежные, но вежливые проверки сумок вызывают скорее ощущение безопасности, нежели проблемы, то шаббат, то есть тотальный выходной с середины пятницы и до заката в субботу, а также иврит как основной и почти единственный язык большинства, иногда приводят к серьёзным неприятностям. Действительно, вопреки ожиданиям, большая часть надписей не переведена ни на какой другой язык (кроме, быть может, арабского). Это относится и к продуктам в магазине, и к ценникам — хорошо хоть, что числа они пишут привычным способом, — и к объявлениям в автобусе. Информация дублируется частично и без какой-либо видимой логики: так, сайт автобусной компании предлагает поиск маршрутов и расписаний на иврите, английском и русском, а вот заказать билет можно только на иврите. В последнем я убедился в пятницу днём, когда решил купить билеты до Иерусалима на субботу вечер. Две проблемы — шаббат и иврит — совпали, я оказался в тупике. Сам виноват, скажут многие. Согласен! Именно поэтому, ругая себя последними словами, я искал обходные пути. Автоматическая телефонная служба работает без выходных и на нескольких языках, но, как и сайт, весьма неудобна в использовании, так что в результате мне не удалось от неё ничего добиться. Спасло то, что Эйлат, на самом деле, город сравнительно светский, и автобусная станция прекрасно работает семь дней в неделю. Тоже интересно, что первый автобус из Эйлата в Иерусалим отходит по субботам ещё до заката: важно только, чтобы в Иерусалим он въехал, когда стемнеет.
Ещё полезно понимать, что Эйлат отрезан от остального Израиля огромной пустыней. В городе есть опреснитель, так что его можно назвать достаточно зелёным, но воздух всегда сухой, в небе ни одного облачка — только песчаная пыль иногда приглушает палящее солнце. Нам не повезло с погодой, почти все дни было аномально жарко, доходило до 42°C, но благодаря постоянным ветрам даже при такой температуре жить, оказывается, можно — нужно только не забывать очень много пить.
Совершенно иные впечатления оставил Иерусалим. Приключения начались сразу же: таксист привёз к запертым и тёмным воротам университета, на территории которого расположен конференционный отель, и заявил, что всё закрыто, что в субботу ночью проникнуть внутрь наверняка не получится. Я не поверил, отпустил его, обошёл пол-университета, поговорил по-русски с каким-то охранником (по-английски, боюсь, у меня бы с ним не получилось договориться) и таки нашёл ворота, через которые и проник. Дальше всё было замечательно: комфортный номер, неформальная атмосфера конференции, качественая еда!.. Но не стоит забывать, что мне предстоял доклад — первое серьёзное выступление в жизни: выступление перед залом профессоров! Этого дня я страшно боялся: не умом, но каким-то внутренним предательским чувством. Единственное разумное опасение касалось вопросов: полагал, что из-за своего английского не смогу понять, о чём меня спрашивают, попаду в неловкое положение. Но опасения оказались излишними: во-первых, мне, как и другим, вопросов почти не задавали, потому что интересовались больше Иерусалимом, нежели докладами, а, во-вторых, мой английский был не хуже, чем у большинства. Так что выступил я по самой строгой — собственной — оценке неплохо, и тем и был счастлив.
А дальше была многочасовая пешая экскурсия по старому городу, и назавтра самостоятельная прогулка по тем же местам. Экскурсия начиналась днём, под палящим солнцем, в те же 42°C. Впрочем, нет, неправда, это не те же 42. Это иерусалимские, безветренные. Понимать экскурсовода, сыпавшего названиями и именами на языках оригинала, было и так не очень просто, а после нескольких стоянок в тени и не только голова уже и вовсе перестала соображать, запоминались только отдельные предложения. Умные люди сразу же бросили попытки вслушиваться и принялись изучать город, пока я всё старался ловить смысл его речей, то есть понимать, чем же этот камень, улица или здание так замечательны. Забавно: в Москве и Питере, в Будапеште и Лондоне можно много рассказать о каждой достопримечательности, но даже если ничего про них не знать, то всё равно приятно смотреть. Хватает одной уже красоты архитектуры, чтобы наслаждаться городом. В Иерусалиме это не так. Достопримечательности интересны именно исторически, так что, если ничего про них не знать, они теряют смысл. И Стену Плача (или, более правильное название, Западную Стену), и Храм Гроба Господня сложно назвать внешне привлекательными. Это религиозные святыни — пусть важные, пусть даже главные для этих религий, но эстетического наслаждения от их созерцания я не испытал никакого. Сказать больше — мне сильно не понравилась атмосфера в Храме Гроба Господня: вместо света и любви я увидел там напряжение, серьёзность, даже хмурость. По окончании рассказа, что, по некоторым предположениям, Голгофа расположена именно здесь, что есть вероятность, что гроб был именно тут, и что, существует мнение, что именно на этот камень Он был положен — особенного ощущения святости места у меня тоже не возникло: достоверность Стены Плача хотя бы никто не оспаривает. Впрочем, это моё впечатление.
Больше всего в старом городе мне понравились еврейские спальные районы. Довольно симпатичные, аккуратные, светлые: добрая, спокойная атмосфера. Не понравились своей грязью и агрессивными взглядами местных жителей арабские районы. И совсем не понравились улочки, заполненные торговцами и лавочками, когда со всех сторон и на всех языках пристают, навязчиво предлагая свой товар — причём обойти такие места просто физически невозможно.
А потом был снова Эйлат, по дороге в который меня окончательно продуло, так что остаток отдыха был несколько смазан. Последнее впечатление — аэропорт Овда. Поскольку по дороге из Москвы таможня в Шереметьево ничем не отличалась от обычной процедуры, я уже и не ждал никаких собеседований и особых досмотров — а зря. Для начала всех пассажиров выстроили в несколько очередей, разделяя на семьи и остальных. Семьи проходили довольно быстро: как я понимаю, предполагается, что террорист может пожертвовать собой, но не женой или ребёнком. Наша же очередь продвигалась крайне медленно, причём этот цивилизованный Израиль заставлял нас всё это время стоять со всеми вещами, что сложно назвать нежной заботой о людях. Но очередью испытание не заканчивалось: ещё минут пятнадцать я беседовал с пограничником. Вопросы были обо всей поездке и о жизни вообще. Прямой логики я в них не уловил: попробую предположить, что они хотели убедиться, что всё, что я говорю, это не хорошо выученная легенда. Но можно на это посмотреть и с другой стороны: сначала нас продержали около часа в очереди — кстати, нередко поглядывая на каждого. А затем все эти вопросы: часто повторяющиеся, утомляющие и приводящие, наконец, к тому, что человек начинает сбиваться, и скрыть уже ничего не в состоянии. Вот когда я дошёл до этой кондиции и стал путать слова, когда не мог уже в уме посчитать, сколько дней я провёл в Эйлате, если вся поездка двухнедельная, а в Иерусалиме было четыре дня — вот тогда от меня очень быстро отцепились. Причём отцепились настолько, что не стали проверять уже ни чемодан, ни личную кладь и даже пропустили с почти полной бутылкой воды, на что уж я точно никак не рассчитывал.
Тем всё и закончилось. Отдохнуть порядком не получилось, но впечатлений много, и, главное, я теперь хоть чуть-чуть, хоть субъективно, но представляю, что же такое Израиль.
Итак, первым пунктом программы был Эйлат. Курортный город, в котором температура воды и зимой и летом колеблется от 22 до 24 — город, в который, несмотря на все транспортные трудности, стремятся толпы туристов. А трудности, действительно, есть: находясь на южном кончике страны, он граничит с Иорданией с одной стороны и с Египтом с другой. А чуть подальше от моря сплошь горы, так что аэропорт расположен на побережье, и самолётам приходится круто разворачиваться над морем, чтобы миновать недружелюбные страны. Отсюда, аэропорт принимает только маленькие суда, а те, что покрупнее, садятся в военном аэропорту далеко в пустыне. Там-то наш самолёт и приземлился, и сразу же я окунулся в атмосферу «милитари». Потом долго ехали мимо границы, видели вышки на египетской стороне, видели израильские военные сооружения, видели блокпосты и повсеместно — военных с их непременными автоматами.
Таково было первое впечатление. Неожиданно. Я же как привык: либо «хоть три года скачи, ни до какого государства не доедешь», либо что граница, конечно, тут, рядом совсем (сколько там от Лондона до Франции или Бельгии?), но только никто на неё внимания не обращает: что по ту, что по эту сторону — всё одно: Европа.
На первый взгляд, Эйлат — нормальный курортный город: приятные пляжи, дорогое мороженое, аттракционы, общая расслабленность и непринуждённость. Вдоль набережной, как водится, пешеходная улица с ресторанчиками и отелями, магазинами и лавочками. Но есть у него три отличия от привычных курортов — три характерные черты Израиля: безопасность, шаббат и иврит. И если повсеместные, неизбежные, но вежливые проверки сумок вызывают скорее ощущение безопасности, нежели проблемы, то шаббат, то есть тотальный выходной с середины пятницы и до заката в субботу, а также иврит как основной и почти единственный язык большинства, иногда приводят к серьёзным неприятностям. Действительно, вопреки ожиданиям, большая часть надписей не переведена ни на какой другой язык (кроме, быть может, арабского). Это относится и к продуктам в магазине, и к ценникам — хорошо хоть, что числа они пишут привычным способом, — и к объявлениям в автобусе. Информация дублируется частично и без какой-либо видимой логики: так, сайт автобусной компании предлагает поиск маршрутов и расписаний на иврите, английском и русском, а вот заказать билет можно только на иврите. В последнем я убедился в пятницу днём, когда решил купить билеты до Иерусалима на субботу вечер. Две проблемы — шаббат и иврит — совпали, я оказался в тупике. Сам виноват, скажут многие. Согласен! Именно поэтому, ругая себя последними словами, я искал обходные пути. Автоматическая телефонная служба работает без выходных и на нескольких языках, но, как и сайт, весьма неудобна в использовании, так что в результате мне не удалось от неё ничего добиться. Спасло то, что Эйлат, на самом деле, город сравнительно светский, и автобусная станция прекрасно работает семь дней в неделю. Тоже интересно, что первый автобус из Эйлата в Иерусалим отходит по субботам ещё до заката: важно только, чтобы в Иерусалим он въехал, когда стемнеет.
Ещё полезно понимать, что Эйлат отрезан от остального Израиля огромной пустыней. В городе есть опреснитель, так что его можно назвать достаточно зелёным, но воздух всегда сухой, в небе ни одного облачка — только песчаная пыль иногда приглушает палящее солнце. Нам не повезло с погодой, почти все дни было аномально жарко, доходило до 42°C, но благодаря постоянным ветрам даже при такой температуре жить, оказывается, можно — нужно только не забывать очень много пить.
Совершенно иные впечатления оставил Иерусалим. Приключения начались сразу же: таксист привёз к запертым и тёмным воротам университета, на территории которого расположен конференционный отель, и заявил, что всё закрыто, что в субботу ночью проникнуть внутрь наверняка не получится. Я не поверил, отпустил его, обошёл пол-университета, поговорил по-русски с каким-то охранником (по-английски, боюсь, у меня бы с ним не получилось договориться) и таки нашёл ворота, через которые и проник. Дальше всё было замечательно: комфортный номер, неформальная атмосфера конференции, качественая еда!.. Но не стоит забывать, что мне предстоял доклад — первое серьёзное выступление в жизни: выступление перед залом профессоров! Этого дня я страшно боялся: не умом, но каким-то внутренним предательским чувством. Единственное разумное опасение касалось вопросов: полагал, что из-за своего английского не смогу понять, о чём меня спрашивают, попаду в неловкое положение. Но опасения оказались излишними: во-первых, мне, как и другим, вопросов почти не задавали, потому что интересовались больше Иерусалимом, нежели докладами, а, во-вторых, мой английский был не хуже, чем у большинства. Так что выступил я по самой строгой — собственной — оценке неплохо, и тем и был счастлив.
А дальше была многочасовая пешая экскурсия по старому городу, и назавтра самостоятельная прогулка по тем же местам. Экскурсия начиналась днём, под палящим солнцем, в те же 42°C. Впрочем, нет, неправда, это не те же 42. Это иерусалимские, безветренные. Понимать экскурсовода, сыпавшего названиями и именами на языках оригинала, было и так не очень просто, а после нескольких стоянок в тени и не только голова уже и вовсе перестала соображать, запоминались только отдельные предложения. Умные люди сразу же бросили попытки вслушиваться и принялись изучать город, пока я всё старался ловить смысл его речей, то есть понимать, чем же этот камень, улица или здание так замечательны. Забавно: в Москве и Питере, в Будапеште и Лондоне можно много рассказать о каждой достопримечательности, но даже если ничего про них не знать, то всё равно приятно смотреть. Хватает одной уже красоты архитектуры, чтобы наслаждаться городом. В Иерусалиме это не так. Достопримечательности интересны именно исторически, так что, если ничего про них не знать, они теряют смысл. И Стену Плача (или, более правильное название, Западную Стену), и Храм Гроба Господня сложно назвать внешне привлекательными. Это религиозные святыни — пусть важные, пусть даже главные для этих религий, но эстетического наслаждения от их созерцания я не испытал никакого. Сказать больше — мне сильно не понравилась атмосфера в Храме Гроба Господня: вместо света и любви я увидел там напряжение, серьёзность, даже хмурость. По окончании рассказа, что, по некоторым предположениям, Голгофа расположена именно здесь, что есть вероятность, что гроб был именно тут, и что, существует мнение, что именно на этот камень Он был положен — особенного ощущения святости места у меня тоже не возникло: достоверность Стены Плача хотя бы никто не оспаривает. Впрочем, это моё впечатление.
Больше всего в старом городе мне понравились еврейские спальные районы. Довольно симпатичные, аккуратные, светлые: добрая, спокойная атмосфера. Не понравились своей грязью и агрессивными взглядами местных жителей арабские районы. И совсем не понравились улочки, заполненные торговцами и лавочками, когда со всех сторон и на всех языках пристают, навязчиво предлагая свой товар — причём обойти такие места просто физически невозможно.
А потом был снова Эйлат, по дороге в который меня окончательно продуло, так что остаток отдыха был несколько смазан. Последнее впечатление — аэропорт Овда. Поскольку по дороге из Москвы таможня в Шереметьево ничем не отличалась от обычной процедуры, я уже и не ждал никаких собеседований и особых досмотров — а зря. Для начала всех пассажиров выстроили в несколько очередей, разделяя на семьи и остальных. Семьи проходили довольно быстро: как я понимаю, предполагается, что террорист может пожертвовать собой, но не женой или ребёнком. Наша же очередь продвигалась крайне медленно, причём этот цивилизованный Израиль заставлял нас всё это время стоять со всеми вещами, что сложно назвать нежной заботой о людях. Но очередью испытание не заканчивалось: ещё минут пятнадцать я беседовал с пограничником. Вопросы были обо всей поездке и о жизни вообще. Прямой логики я в них не уловил: попробую предположить, что они хотели убедиться, что всё, что я говорю, это не хорошо выученная легенда. Но можно на это посмотреть и с другой стороны: сначала нас продержали около часа в очереди — кстати, нередко поглядывая на каждого. А затем все эти вопросы: часто повторяющиеся, утомляющие и приводящие, наконец, к тому, что человек начинает сбиваться, и скрыть уже ничего не в состоянии. Вот когда я дошёл до этой кондиции и стал путать слова, когда не мог уже в уме посчитать, сколько дней я провёл в Эйлате, если вся поездка двухнедельная, а в Иерусалиме было четыре дня — вот тогда от меня очень быстро отцепились. Причём отцепились настолько, что не стали проверять уже ни чемодан, ни личную кладь и даже пропустили с почти полной бутылкой воды, на что уж я точно никак не рассчитывал.
Тем всё и закончилось. Отдохнуть порядком не получилось, но впечатлений много, и, главное, я теперь хоть чуть-чуть, хоть субъективно, но представляю, что же такое Израиль.
8 июля 2009 г.
По дороге в Париж
Сижу сейчас на вокзале London St. Pancras, до отправления поезда в Париж около часа — наслаждаюсь пока красивой обстановкой и бесплатным интернетом. Завидуйте!
25 июня 2009 г.
Объявление
В Англии принято объяснять всё доходчиво:
Иными словами, «по понедельникам, средам и пятницам почтовая комната работает с 10 до 13 и с 14 до 17.
А по вторникам и четвергам (что бы выподумали?) — с 10 до 13 и с 14 до 17.
Но это в период занятий. Совсем всё иначе во время каникул. Тогда часы работы комнаты с понедельника и по пятницу следующие: с 10 до 13 и с 14 до 17.
Отдельно обращаем ваше внимание на то, что с 9 до 10 и с 13 до 14 комната работать не будет.»
Но самое смешное, что это уже исправленный вариант: первое объявление было ещё более нелепым.
Иными словами, «по понедельникам, средам и пятницам почтовая комната работает с 10 до 13 и с 14 до 17.
А по вторникам и четвергам (что бы вы
Но это в период занятий. Совсем всё иначе во время каникул. Тогда часы работы комнаты с понедельника и по пятницу следующие: с 10 до 13 и с 14 до 17.
Отдельно обращаем ваше внимание на то, что с 9 до 10 и с 13 до 14 комната работать не будет.»
Но самое смешное, что это уже исправленный вариант: первое объявление было ещё более нелепым.
27 января 2009 г.
Туманный Альбион
По своему обыкновению я вышел прогуляться в ночную пору — насладиться красотой английской погоды, пройтись по пустынному парку близ главного здания. Ни ветерка, тишина — и туман: такая лёгкая, прозрачная дымка, заметная только по нежным ореолам у фонарей, делающая пространство осязаемым, конечным, уютным. Почему-то создающая спокойствие и даже уверенность на душе.
Сюда бы Константина Коровина или Тургенева.
Сюда бы Константина Коровина или Тургенева.
15 января 2009 г.
Лондон-Бонн-Лондон
Два месяца длилось моё заточение в Соединённом Королевстве, пока мне продлевали английскую визу — два месяца переносилась дата моего визита к брату в Бонн, но, наконец, я получил свой паспорт и ринулся в посольство: потому что Великобритания не входит в Шенгенскую зону, и Германия меня так просто принимать не хочет. А дело было к Рождеству, пробиться сложно. Опуская лишние подробности, скажу только, что спасла меня география Европы: имея билеты до Кёльна, я заявил, что еду в Страсбург, и это совершенно устроило французских чиновников. Кстати, не вызвало у них вопросов также и то, почему вместо нормальной банковской выписки я предоставляю выписку годовой давности и отдельно какую-то филькину грамоту: список последних операций с печатью, но без моего имени. Видно, они хорошо уже знакомы с английской банковской системой, то есть знают, что получить настоящую выписку здесь может только человек, обладающий выдающимися способностями к убеждению. Я обошёлся более доступными средствами (подсказка: одна бумажка доказывала текущие средства на счету, а другая подтверждала, что этот счёт принадлежит мне).
Дорога в Германию была непростая: шесть поездов, чтобы добраться от меня до Бонна — девять часов, если включать пересадки и ожидания. Но так было дешевле и интереснее.
Вокзал в Лондоне, с которого отправляются на континент, выглядел невероятно роскошно и празднично, тем более, что было двадцать четвёртое, канун Рождества. Поезд тоже показался приятным, если не считать прямого участка по Англии: местность тут холмистая, и поэтому каждые полминуты на скорости около 300 км/ч мы въезжали и выезжали из коротеньких тоннелей: ощущения при этом не лучше, чем в самолёте на взлёте — удивляюсь, как это выдерживают люди не очень здоровые.
Наконец, долгожданный тоннель под Ла-Маншем! Пока поезд стоял, чтобы пройти обязательную проверку перед въездом, мне бы следовало наблюдать это чудо человеческого прогресса: и я наблюдал бы — если бы было, что наблюдать. В действительности же более унылого пейзажа мне, наверное, никогда ещё не приходилось встречать: монотонно-серое небо свисало над зеленовато-серыми холмами, и только невзрачное и ничем непримечательное железнодорожное полотно тускло разнообразило картину. Наконец мы тронулись, не спеша въехали в тоннель, и... Предвкушаю уже вопросы, как оно там — под водой-то? Но дело в том, что тоннель проходит под морем, он прокопан в земле, представляет собой простую бетонную трубу — тёмную и скучную.
Путешествие под Ла-Маншем было столь непримечательно, что я даже вздремнул и не заметил, как мы выехали на поверхность. Никаких эмоций вся эта дорога не вызвала — приятно только было осознавать, что всего полчаса назад я находился на другом берегу пролива: что миновал море, проехав не над, а под толщей воды. Впрочем, самой воды я так и не увидел: что по ту, что по другую сторону, поезд оказывается отрезанным от моря высокими берегами.
По Франции и Бельгии проехались с ветерком — фотографировать почти не получалось, настолько всё смазывалось. В Брюсселе, где мне предстояло совершить пересадку, я ожидал встретить недоброжелательную таможню с вопросом, куда это я направляюсь со своей французской визой? Но нас никто не проверял: вышли, как из простой электрички. Поезд Брюссель-Кёльн меня удивил не меньше: между странами, всё-таки, ездит, супер-скоростной какой-то, а садишься — как с Курского на Тулу едешь! Вот в Лондоне вокзал выглядел солидно, почти как аэропорт, а здесь...
В Кёльне меня встречал Котя, но ещё до его появления я успел познакомиться с первой отличительной особенностью немцев: они не уступают дороги. За год, проведённый на чужбине, я привык, что практически в любых обстоятельствах и почти любой англичанин попробует пропустить тебя вперёд, если только в том возникнет малейшая необходимость. Здесь же, когда поезд остановился, меня почти сразу оттеснили в угол тамбура, так что я несколько минут наблюдал пассажиров, идущих мимо отсека для багажа, недоумевая, почему ни один из них, видя, что я подошёл раньше, не остановится, не предложит мне первому забрать свой чемодан! А несколько позже я и вовсе вспомнил родную Москву: желающего войти на нашей остановке пассажира явно не заботило, что из автобуса выходят два человека.
А потом были домашний уют, праздничный ужин и Рождество — и странное ощущение, что я уже в Германии, в той самой, о которой слышал так много, а меня это совсем не удивляет. В следующие дни Котя показывал мне близлежащие города, и, увы, они меня не обрадовали. Не хочу обижать Германию, но Кёльн, например, показался мне очень серым, даже обшарпанным. Рейн не произвёл никакого впечатления, симпатичных и приветливых улочек в городе я тоже не заметил, и только знаменитый кафедральный собор смог действительно заинтересовать. Бонн показался хмурым, особенно когда мы шли по нему в рождественскую ночь, и вокруг не было буквально никаких праздничных украшений, тогда как мой малюсенький университетский городок весь светился и переливался ещё за неделю до этого! Намного более симпатичным предстал Аахен и, конечно, его собор, построенный ещё Карлом Великим. Вот это действительно красота — не хотелось уходить. А потом сидели в уютном кафе и наблюдали продавщицу, заражавшую своей солнечной улыбкой даже самого грустного покупателя. Когда около стойки становилось пусто, на её лице проступала усталость — дело было к вечеру, — однако приближение нового клиента возвращало на место весь восторг, как будто она ждала этой встречи всю жизнь! И пусть мне не говорят, что её улыбка купленная: я хочу, чтобы мне так улыбались, я хочу улыбаться в ответ — и у всех тогда будет отличное настроение, и добра станет больше.
Отдельное впечатление, это Новый Год в Бонне. Если Рождество — праздник семейный, тихий, религиозный, то Новый Год, это возможность побуянить. Бонн буянил шумно. Уже за две минуты до полуночи тишина бывшей временной столицы была поставлена под сомнение, а вскоре город и вовсе наполнился непрекращающимся грохотом фейерверков, причём запускались они отовсюду: отличился и наш сосед, так что при выходе из дома мы дружно съеживались от каждого залпа. Взрывы были и простенькие, и какие-то невероятно красивые, а всё это вместе создавало по-настоящему праздничное настроение: наверное потому, что радость тысяч и тысяч людей в этот момент можно было увидеть невооружённым глазом.
А потом была обратная дорога, утомительная и уже лишённая какой-либо новизны. Только вот в Брюсселе я себе позволил немного пройтись в ожидании поезда, однако прогулка не доставила удовольствия. Но не стану судить о городе по одному пятачку близ центрального вокзала.
Зато возвращение было приятно и вновь обретённым спокойствием — на территории Англии я почувствовал себя уже дома, в безопасности, — и погодой, потому что в Германии, укутавшись в своё самоё тёплое, я неминуемо мёрз, тогда как по прибытии в Лондон мне очень скоро пришлось раздеваться. Но впечатление от поездки осталось замечательное: всего неделя, а успел и пообщаться, и страну немного посмотреть, и на поездах всяких поездить. Спасибо брату!
Дорога в Германию была непростая: шесть поездов, чтобы добраться от меня до Бонна — девять часов, если включать пересадки и ожидания. Но так было дешевле и интереснее.
Вокзал в Лондоне, с которого отправляются на континент, выглядел невероятно роскошно и празднично, тем более, что было двадцать четвёртое, канун Рождества. Поезд тоже показался приятным, если не считать прямого участка по Англии: местность тут холмистая, и поэтому каждые полминуты на скорости около 300 км/ч мы въезжали и выезжали из коротеньких тоннелей: ощущения при этом не лучше, чем в самолёте на взлёте — удивляюсь, как это выдерживают люди не очень здоровые.
Наконец, долгожданный тоннель под Ла-Маншем! Пока поезд стоял, чтобы пройти обязательную проверку перед въездом, мне бы следовало наблюдать это чудо человеческого прогресса: и я наблюдал бы — если бы было, что наблюдать. В действительности же более унылого пейзажа мне, наверное, никогда ещё не приходилось встречать: монотонно-серое небо свисало над зеленовато-серыми холмами, и только невзрачное и ничем непримечательное железнодорожное полотно тускло разнообразило картину. Наконец мы тронулись, не спеша въехали в тоннель, и... Предвкушаю уже вопросы, как оно там — под водой-то? Но дело в том, что тоннель проходит под морем, он прокопан в земле, представляет собой простую бетонную трубу — тёмную и скучную.
Путешествие под Ла-Маншем было столь непримечательно, что я даже вздремнул и не заметил, как мы выехали на поверхность. Никаких эмоций вся эта дорога не вызвала — приятно только было осознавать, что всего полчаса назад я находился на другом берегу пролива: что миновал море, проехав не над, а под толщей воды. Впрочем, самой воды я так и не увидел: что по ту, что по другую сторону, поезд оказывается отрезанным от моря высокими берегами.
По Франции и Бельгии проехались с ветерком — фотографировать почти не получалось, настолько всё смазывалось. В Брюсселе, где мне предстояло совершить пересадку, я ожидал встретить недоброжелательную таможню с вопросом, куда это я направляюсь со своей французской визой? Но нас никто не проверял: вышли, как из простой электрички. Поезд Брюссель-Кёльн меня удивил не меньше: между странами, всё-таки, ездит, супер-скоростной какой-то, а садишься — как с Курского на Тулу едешь! Вот в Лондоне вокзал выглядел солидно, почти как аэропорт, а здесь...
В Кёльне меня встречал Котя, но ещё до его появления я успел познакомиться с первой отличительной особенностью немцев: они не уступают дороги. За год, проведённый на чужбине, я привык, что практически в любых обстоятельствах и почти любой англичанин попробует пропустить тебя вперёд, если только в том возникнет малейшая необходимость. Здесь же, когда поезд остановился, меня почти сразу оттеснили в угол тамбура, так что я несколько минут наблюдал пассажиров, идущих мимо отсека для багажа, недоумевая, почему ни один из них, видя, что я подошёл раньше, не остановится, не предложит мне первому забрать свой чемодан! А несколько позже я и вовсе вспомнил родную Москву: желающего войти на нашей остановке пассажира явно не заботило, что из автобуса выходят два человека.
А потом были домашний уют, праздничный ужин и Рождество — и странное ощущение, что я уже в Германии, в той самой, о которой слышал так много, а меня это совсем не удивляет. В следующие дни Котя показывал мне близлежащие города, и, увы, они меня не обрадовали. Не хочу обижать Германию, но Кёльн, например, показался мне очень серым, даже обшарпанным. Рейн не произвёл никакого впечатления, симпатичных и приветливых улочек в городе я тоже не заметил, и только знаменитый кафедральный собор смог действительно заинтересовать. Бонн показался хмурым, особенно когда мы шли по нему в рождественскую ночь, и вокруг не было буквально никаких праздничных украшений, тогда как мой малюсенький университетский городок весь светился и переливался ещё за неделю до этого! Намного более симпатичным предстал Аахен и, конечно, его собор, построенный ещё Карлом Великим. Вот это действительно красота — не хотелось уходить. А потом сидели в уютном кафе и наблюдали продавщицу, заражавшую своей солнечной улыбкой даже самого грустного покупателя. Когда около стойки становилось пусто, на её лице проступала усталость — дело было к вечеру, — однако приближение нового клиента возвращало на место весь восторг, как будто она ждала этой встречи всю жизнь! И пусть мне не говорят, что её улыбка купленная: я хочу, чтобы мне так улыбались, я хочу улыбаться в ответ — и у всех тогда будет отличное настроение, и добра станет больше.
Отдельное впечатление, это Новый Год в Бонне. Если Рождество — праздник семейный, тихий, религиозный, то Новый Год, это возможность побуянить. Бонн буянил шумно. Уже за две минуты до полуночи тишина бывшей временной столицы была поставлена под сомнение, а вскоре город и вовсе наполнился непрекращающимся грохотом фейерверков, причём запускались они отовсюду: отличился и наш сосед, так что при выходе из дома мы дружно съеживались от каждого залпа. Взрывы были и простенькие, и какие-то невероятно красивые, а всё это вместе создавало по-настоящему праздничное настроение: наверное потому, что радость тысяч и тысяч людей в этот момент можно было увидеть невооружённым глазом.
А потом была обратная дорога, утомительная и уже лишённая какой-либо новизны. Только вот в Брюсселе я себе позволил немного пройтись в ожидании поезда, однако прогулка не доставила удовольствия. Но не стану судить о городе по одному пятачку близ центрального вокзала.
Зато возвращение было приятно и вновь обретённым спокойствием — на территории Англии я почувствовал себя уже дома, в безопасности, — и погодой, потому что в Германии, укутавшись в своё самоё тёплое, я неминуемо мёрз, тогда как по прибытии в Лондон мне очень скоро пришлось раздеваться. Но впечатление от поездки осталось замечательное: всего неделя, а успел и пообщаться, и страну немного посмотреть, и на поездах всяких поездить. Спасибо брату!
 |
| Новый Год в Германии |
14 января 2009 г.
Старый Новый Год
Вот и наступил этот удивительный праздник — Старый Новый Год! Всех поздравляю! А заодно поздравляю и с прошедшим Новым Годом, и с Рождеством по Григорианскому и Юлианскому календарям. Кстати, хочу обратить внимание общественности на один факт: я часто слышал формулировку, что Рождество справляется Русской Православной Церковью 7-го января — так вот, это не совсем верно! Ещё в четвёртом веке дата праздника была установлена на 25-ое декабря, и традицию эту никто не отменял. Расхождение в датах вызвано тем, что Русская Православная Церковь по-прежнему использует юлианский календарь, то есть старый стиль, тогда как почти все другие церкви перешли либо на григорианский календарь, то есть обычный, светский, либо на новоюлианский, который будет совпадать с григорианским ещё восемь столетий. Новые календари были введены для того, чтобы поправить неточность старого, отстающего от вращения Земли вокруг Солнца.
Так вот, с точки зрения РПЦ, Рождество справляется 25-го декабря, однако это число приходится на 7-ое января по светскому календарю. Надеюсь, я не очень запутал!
На самом деле, в 1923-ем году РПЦ также приняла новый стиль, однако меньше, чем через месяц, вернулась к юлианскому календарю, благодаря чему мы теперь имеем новогодний стол в рождественский пост, а 13-го января справляем праздник с загадочным названием.
Не могу в точности объяснить почему, но мне очень нравится этот праздник: непритязательный, нешумный, а здесь, в Англии, вообще никто о нём не знает. Я же соблюл все традиции, то есть немного убрался, приготовил праздничный ужин и включил традиционный фильм «Старый Новый Год», который бы не назвал шедевром, а, всё-таки, смотреть я его очень люблю.
Приятно провёл время, позволил себе немного расслабиться — чего всем иногда желаю! Удачи!
Так вот, с точки зрения РПЦ, Рождество справляется 25-го декабря, однако это число приходится на 7-ое января по светскому календарю. Надеюсь, я не очень запутал!
На самом деле, в 1923-ем году РПЦ также приняла новый стиль, однако меньше, чем через месяц, вернулась к юлианскому календарю, благодаря чему мы теперь имеем новогодний стол в рождественский пост, а 13-го января справляем праздник с загадочным названием.
Не могу в точности объяснить почему, но мне очень нравится этот праздник: непритязательный, нешумный, а здесь, в Англии, вообще никто о нём не знает. Я же соблюл все традиции, то есть немного убрался, приготовил праздничный ужин и включил традиционный фильм «Старый Новый Год», который бы не назвал шедевром, а, всё-таки, смотреть я его очень люблю.
Приятно провёл время, позволил себе немного расслабиться — чего всем иногда желаю! Удачи!
22 июня 2008 г.
Остров Кипр
В начале мая удалось на две недели вырваться из повседневности, и почти всё это время провести на Кипре, вдали университетских и московских забот.
Поездка образовалась невероятно спонтанно: я даже визу не успевал сделать в Лондоне! Пришлось сперва лететь в Москву, где эти визы выдают много быстрее.
Первым впечатлением от поездки оказался самолёт. Летая в основном между Лондоном и Москвой, я привык уже к небольшим A319, A320 и A321. Здесь же моему взору предстал четырёхдвигательный двухэтажный гигант, принимающий на борт что-то около шестисот пассажиров. В эконом-классе десять кресел в ряд, а сколько этих рядов — даже страшно себе представить. Впрочем, мне какая разница? Говорят, большие самолёты лучше переносят воздушные ямы?..
Это свойство я почувствовал весьма скоро. Трясло и качало так, как меня ещё никогда в жизни не качало. Забегая вперёд, скажу, что на обратном пути таких проблем, по счастью, не было, однако садились мы как-то неимоверно странно: притормозим, станем чувствительно спускаться, немного разгонимся двигателями, опять притормозим... Как будто преодолеваем колоссальные ступеньки!
Но вернусь к началу отдыха. Прилетели благополучно, документы на отель, автобусы на парковке, представители фирмы... «Вам в какой отель?» Отвечаю. «Ясно, подождите». Проходит несколько минут, другой представитель: «Вам в какой отель?» Отвечаю. «Ясно, подождите». Ну и так далее, пока очередной диалог не нарушил закономерности: «Вам тут совсем близко — будет личный трансфер, легковая машина. Приедет через десять минут». Буквально тут же все представители расселись по автобусам и словно испарились, аэропортовая парковка незаметно опустела. Прошло немного времени, и я стал беспокоиться: в уме всплывали рассказы о забывчивости киприотов, а я в незнакомом городе, ночью, без единого евро в кармане... Но опасения оказались несправедливыми: как и было обещано, минут через десять прибыл трасфер и отвёз в отель. Или, вернее сказать, высадил недалеко, потому что «в связи с Пасхой некоторые улицы перекрыты». Объяснил, как дойти (тридцать метров направо) и тоже испарился.
Я уже представлял в мыслях и тёплый душ, и свежую постель в награду за тяжёлый день, как вдруг обнаружил, что ни через тридцать, ни через пятьдесят метров нужного отеля нет и в помине. Случайный прохожий с готовностью согласился помочь, внимательно изучил название гостиницы в тур. ваучере и... сделал заключение, что поблизости определённо ничего подобного нет. Захожу в ближайший отель, спрашиваю у них. И получаю, что гостиница такая действительно существует (уже радостное известие!), но что расположена она далеко, ехать придётся на такси. Последнее меня обрадовало несильно, особенно если вспомнить, что наличными у меня всего несколько английских фунтов... Но таксист-спаситель просто показал рукой вдоль улицы: «сто метров». Там отель и нашёлся. Водитель трансфера, с гордостью рассказывавший про свои пятнадцать лет в туризме и шестьдесят тысяч туристов в год, элементарно перепутал перекрёсток. Бедные шестьдесят тысяч.
Следующее забавное приключение тоже было связано с наличными или, вернее, с их отсутствием, кое было обнаружено как-то вечером, уже внутри кафе. Впрочем, меня заверили, что они принимают карточки, и я расслабился. И пришёл час расплаты, и я отдал свою карточку. И ждал. А её всё не несли назад... Забеспокоился уже: а вдруг платёж не пройдёт, что тогда? И точно: приходит официант, говорит, что он очень просит прощения, но видимо из-за их неполадки оплатить карточкой не получается, что он помнит про мой вопрос... Проверяю: у меня в кошельке всё те же несколько английских фунтов; если перевести их на евро, получится раза в полтора меньше, чем по счёту. «That’s OK!» — говорит официант, предупреждая мой порыв посмотреть, сколько ещё наберётся мелочью. Оба остались довольны.
А вообще карточки на Кипре принимают странно: вернее, принимают их почти везде, однако слова «кредитная карта», «платёжная карта», названия разных платёжных систем — всё это ничего им не говорит. Прямо так и заявляют, что, нет, такого они не принимают. Принимают они «visa card», причём в это великое понятие умещаются все кредитки, включая и мою, не имеющую к системе Visa ровно никакого отношения.
Но перейду к описанию местности. Собственно, город Ларнака не впечатлил. Мнение моё, конечно, далеко от объективного, я был уставший, да и видел не всё, но скучный пляж, на котором песок перемешан с землёй, море без сколько-нибудь серьёзных волн, зелени почти никакой, дома почти все обшарпанные — не очень похоже на рай.
Больше понравился Лимассол — отправная точка путешествия в горы. Самостоятельного путешествия. Ну ведь обидно: увидеть все эти горы только из окна автобуса?! А предлагаемые экскурсии были слишком пассивными, скучными.
План состоял в том, чтобы доехать до Лимассола, окружённого горами, а от него — уже пешком — забраться хотя бы на ближайшую вершину. По карте было точно выбрано место, откуда лучше всего начинать. Это место и было продемонстрировано водителю автобуса. Тот, однако, поводив в недоумении пальцем по карте, заявил определённо, что не может по ней ориентироваться, что ему нужно будет сказать, где остановиться. Оставлю за скобками профессиональные навыки этого водителя, зато для меня, согласитесь, задача была поставлена нелёгкая. Единственным ориентиром, дававшим хоть какой-то шанс выйти вовремя, была туристическая информация.
Повезло. Через несколько минут сомнений после въезда в Лимассол на одном из зданий была замечена крупная надпись «TOURIST CENTRE». Кстати, это был не только ориентир, но ещё и прекрасная возможность обзавестись хотя бы немного более подробной картой. Однако найти надпись, это ещё не значит — добраться до цели. Минут десять я бродил вокруг, пытаясь обнаружить хоть что-нибудь для туристов. Уже отчаявшись самостоятельно разобраться, обратился к продавцу магазина, расположившегося под заманившей надписью. Тот вопросу ничуть не удивился и дал точные инструкции — которые, впрочем, никуда меня не привели. Второму продавцу того же магазина-захватчика (как иначе объяснить тот факт, что от целого заведения осталась одна только вывеска?) совершенно явно было скучно. На достаточно хорошем английском он стал расспрашивать, что мне, собственно, нужно? Понял, обрадовался, нарисовал свою карту, подробно объяснил, как лучше всего идти и как ориентироваться. И ещё посоветовал взять напрокат какой-нибудь транспорт, но я не послушался: ну как в гору тащить хотя бы тот же велосипед?
Но он был прав. Поход в горы свёлся к долгому пути по извивающемуся шоссе, так что к закату отойти от моря удалось только километров на десять против пятнадцати необходимых. Ночевать пришлось на каком-то холмике, достаточно уютном, однако подстеленное одеяло, предусмотрительно взятое из отеля, не смогло придать ложу достаточной мягкости. Выспаться не удалось. Зато назавтра был приятный спуск, часть которого, кстати, удалось даже проделать на автобусе.
И опять пришлось убедиться, что не все киприоты владеют искусством читать карты. Я надеялся, что мы доедем до набережной — именно по ней проходит маршрут междугородного автобуса. Однако очередная остановка была объявлена конечной — а я не представляю, где мы. Водитель по-английски говорит плохо, зато помочь вызвался другой местный житель. Этот говорил бойчее, однако добрая половина слов его очевидно принадлежала греческому. Минут пять он колдовал над картой родного города, что-то беспрерывно приговаривая, и, наконец, ткнул пальцем. На всякий случай я осведомился также, как добраться до Ларнаки. Ответ я приблизительно знал, поэтому кое-что понял: вдоль набережной ходят автобусы, и ещё было что-то про 30.
За двадцать минут до отправления автобуса на остановке собрался народ, а уже за десять минут пришёл и сам автобус — со знаменательным номером 30. Из Ларнаки в Лимассол автобус выглядел иначе, поэтому я на всякий случай уточнил у одного из пассажиров и отдельно у водителя, идёт ли он до Ларнаки? Ответы были однозначны. Билеты почему-то стоили дешевле, но это легко было объяснить, например, тем, что автобус этот государственный. В конце концов, зачем сомневаться, если мне ясно сказали: едет до Ларнаки!
Минут через двадцать была объявлена конечная. Автобус доехал до отеля Ларнака, расположенного на окраине Лимассола. Десять минут, как ушёл настоящий автобус, а следующий, последний, через три часа. Кстати, этот последний автобус ещё и опоздал на полчаса, заставив немало понервничать. Лучше бы опоздал тот, пропущенный.
И ещё одно замечательное впечатление. Дело в том, что на экскурсиях нам не раз объясняли, какие у Кипра проблемы с пресной водой, показывали обмелевшие водохранилища, рассказывали про закупки воды у Греции и про последний дождь в ноябре прошлого года. И вот, в день перед отъездом скучно-голубое небо Кипра вдруг посерело и пролило на удивлённых киприотов и туристов несколько капель живительной влаги. Никто, конечно, и не подумал тогда прятаться в укрытия — а зря. Через несколько минут на остров обрушился настоящий тропический ливень. И выяснилось, что Кипр на дождь... не рассчитан! Сначала стало очевидно, что воде далеко не всегда есть, куда стекать. Улицы и даже тротуары местами полностью погрузись под воду. Машины, видя пешехода, собирающегося с духом, чтобы переправиться через улицу вброд, почтительно останавливались, подогревая тем самым героизм прохожего. Гостеприимные продавцы и просто хозяева домов с улыбкой открывали дверь, приглашая путника в укрытие. Но сразу за путником дверь закрывалась, потому что навесов над подъездами на Кипре обычно нет. Нет у них и порогов, поэтому во время дождя вода элементарно заливается в дом: её приходится постоянно подтирать.
Но последнее впечатление от этой поездки оставил аэропорт. Нет, аэропорт как аэропорт, ничего особенного. Только когда из небольшого такого аэропорта улетает большой такой самолёт в Москву... В общем, это событие не может остаться незамеченным. Понял я это в тот момент, когда, отвыкший от родины, услышал вдруг от проходящих мимо двух очаровательных девушек до боли родные выражения (по некоторым причинам не стану приводить их здесь).
А потом была очередь на регистрацию.
Да, очереди эти бывают длинными, по полчаса. Читать в них сложно, поэтому стоишь, разглядываешь аэропорт, скучаешь... Но на этот раз мне расслабиться не дали. Для начала на каждую стойку регистрации выстроилась отдельная очередь: шесть стоек — шесть очередей. Места для такой толпы наивные киприоты в аэропорту не предусмотрели, поэтому очереди оказались опасно прижаты друг к другу, так что особенно нервные товарищи беспрестанно меняли свои показания: то они во вторую, или, нет, в третью, или всё-таки вторую... а четвёртая-то быстрее!.. Продолжалось это до тех пор, пока не стало очевидно, что очередь у нас, всё же, единая: так уж выстроены заграждения. Но опять наивные киприоты просчитались! В их удобную и просторную дорожку ринулись все разом, шесть очередей параллельно. Туда, где предполагался один человек с одним чемоданом, пытались вместиться шесть русских с шестью чемоданами.
— Вы за этой шляпой, не отставать! — выкрикивалось с интонацией «Наше дело правое!», и если указание не исполнялось моментально, толчок чемоданом мог послужить лишь самым мягким наказанием. Я молил объяснить, зачем так рваться, куда спешить: ведь не революция, не последний корабль из Севастополя в Стамбул! Самолёт без нас не улетит! Зачем давить друг друга?!
«...куда ж несёшься ты? дай ответ. Не даёт ответа».
P.S. Больше месяца мне потребовалось, чтобы опубликовать эту записку: только теперь я смог достаточно спокойно посмотреть на вещи, кое-что особенно едкое выбросить из рассказа вовсе, кое-что заметно подсократить. Кстати, за это время успел уже выложить и некоторые фотографии:
Поездка образовалась невероятно спонтанно: я даже визу не успевал сделать в Лондоне! Пришлось сперва лететь в Москву, где эти визы выдают много быстрее.
Первым впечатлением от поездки оказался самолёт. Летая в основном между Лондоном и Москвой, я привык уже к небольшим A319, A320 и A321. Здесь же моему взору предстал четырёхдвигательный двухэтажный гигант, принимающий на борт что-то около шестисот пассажиров. В эконом-классе десять кресел в ряд, а сколько этих рядов — даже страшно себе представить. Впрочем, мне какая разница? Говорят, большие самолёты лучше переносят воздушные ямы?..
Это свойство я почувствовал весьма скоро. Трясло и качало так, как меня ещё никогда в жизни не качало. Забегая вперёд, скажу, что на обратном пути таких проблем, по счастью, не было, однако садились мы как-то неимоверно странно: притормозим, станем чувствительно спускаться, немного разгонимся двигателями, опять притормозим... Как будто преодолеваем колоссальные ступеньки!
Но вернусь к началу отдыха. Прилетели благополучно, документы на отель, автобусы на парковке, представители фирмы... «Вам в какой отель?» Отвечаю. «Ясно, подождите». Проходит несколько минут, другой представитель: «Вам в какой отель?» Отвечаю. «Ясно, подождите». Ну и так далее, пока очередной диалог не нарушил закономерности: «Вам тут совсем близко — будет личный трансфер, легковая машина. Приедет через десять минут». Буквально тут же все представители расселись по автобусам и словно испарились, аэропортовая парковка незаметно опустела. Прошло немного времени, и я стал беспокоиться: в уме всплывали рассказы о забывчивости киприотов, а я в незнакомом городе, ночью, без единого евро в кармане... Но опасения оказались несправедливыми: как и было обещано, минут через десять прибыл трасфер и отвёз в отель. Или, вернее сказать, высадил недалеко, потому что «в связи с Пасхой некоторые улицы перекрыты». Объяснил, как дойти (тридцать метров направо) и тоже испарился.
Я уже представлял в мыслях и тёплый душ, и свежую постель в награду за тяжёлый день, как вдруг обнаружил, что ни через тридцать, ни через пятьдесят метров нужного отеля нет и в помине. Случайный прохожий с готовностью согласился помочь, внимательно изучил название гостиницы в тур. ваучере и... сделал заключение, что поблизости определённо ничего подобного нет. Захожу в ближайший отель, спрашиваю у них. И получаю, что гостиница такая действительно существует (уже радостное известие!), но что расположена она далеко, ехать придётся на такси. Последнее меня обрадовало несильно, особенно если вспомнить, что наличными у меня всего несколько английских фунтов... Но таксист-спаситель просто показал рукой вдоль улицы: «сто метров». Там отель и нашёлся. Водитель трансфера, с гордостью рассказывавший про свои пятнадцать лет в туризме и шестьдесят тысяч туристов в год, элементарно перепутал перекрёсток. Бедные шестьдесят тысяч.
Следующее забавное приключение тоже было связано с наличными или, вернее, с их отсутствием, кое было обнаружено как-то вечером, уже внутри кафе. Впрочем, меня заверили, что они принимают карточки, и я расслабился. И пришёл час расплаты, и я отдал свою карточку. И ждал. А её всё не несли назад... Забеспокоился уже: а вдруг платёж не пройдёт, что тогда? И точно: приходит официант, говорит, что он очень просит прощения, но видимо из-за их неполадки оплатить карточкой не получается, что он помнит про мой вопрос... Проверяю: у меня в кошельке всё те же несколько английских фунтов; если перевести их на евро, получится раза в полтора меньше, чем по счёту. «That’s OK!» — говорит официант, предупреждая мой порыв посмотреть, сколько ещё наберётся мелочью. Оба остались довольны.
А вообще карточки на Кипре принимают странно: вернее, принимают их почти везде, однако слова «кредитная карта», «платёжная карта», названия разных платёжных систем — всё это ничего им не говорит. Прямо так и заявляют, что, нет, такого они не принимают. Принимают они «visa card», причём в это великое понятие умещаются все кредитки, включая и мою, не имеющую к системе Visa ровно никакого отношения.
Но перейду к описанию местности. Собственно, город Ларнака не впечатлил. Мнение моё, конечно, далеко от объективного, я был уставший, да и видел не всё, но скучный пляж, на котором песок перемешан с землёй, море без сколько-нибудь серьёзных волн, зелени почти никакой, дома почти все обшарпанные — не очень похоже на рай.
Больше понравился Лимассол — отправная точка путешествия в горы. Самостоятельного путешествия. Ну ведь обидно: увидеть все эти горы только из окна автобуса?! А предлагаемые экскурсии были слишком пассивными, скучными.
План состоял в том, чтобы доехать до Лимассола, окружённого горами, а от него — уже пешком — забраться хотя бы на ближайшую вершину. По карте было точно выбрано место, откуда лучше всего начинать. Это место и было продемонстрировано водителю автобуса. Тот, однако, поводив в недоумении пальцем по карте, заявил определённо, что не может по ней ориентироваться, что ему нужно будет сказать, где остановиться. Оставлю за скобками профессиональные навыки этого водителя, зато для меня, согласитесь, задача была поставлена нелёгкая. Единственным ориентиром, дававшим хоть какой-то шанс выйти вовремя, была туристическая информация.
Повезло. Через несколько минут сомнений после въезда в Лимассол на одном из зданий была замечена крупная надпись «TOURIST CENTRE». Кстати, это был не только ориентир, но ещё и прекрасная возможность обзавестись хотя бы немного более подробной картой. Однако найти надпись, это ещё не значит — добраться до цели. Минут десять я бродил вокруг, пытаясь обнаружить хоть что-нибудь для туристов. Уже отчаявшись самостоятельно разобраться, обратился к продавцу магазина, расположившегося под заманившей надписью. Тот вопросу ничуть не удивился и дал точные инструкции — которые, впрочем, никуда меня не привели. Второму продавцу того же магазина-захватчика (как иначе объяснить тот факт, что от целого заведения осталась одна только вывеска?) совершенно явно было скучно. На достаточно хорошем английском он стал расспрашивать, что мне, собственно, нужно? Понял, обрадовался, нарисовал свою карту, подробно объяснил, как лучше всего идти и как ориентироваться. И ещё посоветовал взять напрокат какой-нибудь транспорт, но я не послушался: ну как в гору тащить хотя бы тот же велосипед?
Но он был прав. Поход в горы свёлся к долгому пути по извивающемуся шоссе, так что к закату отойти от моря удалось только километров на десять против пятнадцати необходимых. Ночевать пришлось на каком-то холмике, достаточно уютном, однако подстеленное одеяло, предусмотрительно взятое из отеля, не смогло придать ложу достаточной мягкости. Выспаться не удалось. Зато назавтра был приятный спуск, часть которого, кстати, удалось даже проделать на автобусе.
И опять пришлось убедиться, что не все киприоты владеют искусством читать карты. Я надеялся, что мы доедем до набережной — именно по ней проходит маршрут междугородного автобуса. Однако очередная остановка была объявлена конечной — а я не представляю, где мы. Водитель по-английски говорит плохо, зато помочь вызвался другой местный житель. Этот говорил бойчее, однако добрая половина слов его очевидно принадлежала греческому. Минут пять он колдовал над картой родного города, что-то беспрерывно приговаривая, и, наконец, ткнул пальцем. На всякий случай я осведомился также, как добраться до Ларнаки. Ответ я приблизительно знал, поэтому кое-что понял: вдоль набережной ходят автобусы, и ещё было что-то про 30.
За двадцать минут до отправления автобуса на остановке собрался народ, а уже за десять минут пришёл и сам автобус — со знаменательным номером 30. Из Ларнаки в Лимассол автобус выглядел иначе, поэтому я на всякий случай уточнил у одного из пассажиров и отдельно у водителя, идёт ли он до Ларнаки? Ответы были однозначны. Билеты почему-то стоили дешевле, но это легко было объяснить, например, тем, что автобус этот государственный. В конце концов, зачем сомневаться, если мне ясно сказали: едет до Ларнаки!
Минут через двадцать была объявлена конечная. Автобус доехал до отеля Ларнака, расположенного на окраине Лимассола. Десять минут, как ушёл настоящий автобус, а следующий, последний, через три часа. Кстати, этот последний автобус ещё и опоздал на полчаса, заставив немало понервничать. Лучше бы опоздал тот, пропущенный.
И ещё одно замечательное впечатление. Дело в том, что на экскурсиях нам не раз объясняли, какие у Кипра проблемы с пресной водой, показывали обмелевшие водохранилища, рассказывали про закупки воды у Греции и про последний дождь в ноябре прошлого года. И вот, в день перед отъездом скучно-голубое небо Кипра вдруг посерело и пролило на удивлённых киприотов и туристов несколько капель живительной влаги. Никто, конечно, и не подумал тогда прятаться в укрытия — а зря. Через несколько минут на остров обрушился настоящий тропический ливень. И выяснилось, что Кипр на дождь... не рассчитан! Сначала стало очевидно, что воде далеко не всегда есть, куда стекать. Улицы и даже тротуары местами полностью погрузись под воду. Машины, видя пешехода, собирающегося с духом, чтобы переправиться через улицу вброд, почтительно останавливались, подогревая тем самым героизм прохожего. Гостеприимные продавцы и просто хозяева домов с улыбкой открывали дверь, приглашая путника в укрытие. Но сразу за путником дверь закрывалась, потому что навесов над подъездами на Кипре обычно нет. Нет у них и порогов, поэтому во время дождя вода элементарно заливается в дом: её приходится постоянно подтирать.
Но последнее впечатление от этой поездки оставил аэропорт. Нет, аэропорт как аэропорт, ничего особенного. Только когда из небольшого такого аэропорта улетает большой такой самолёт в Москву... В общем, это событие не может остаться незамеченным. Понял я это в тот момент, когда, отвыкший от родины, услышал вдруг от проходящих мимо двух очаровательных девушек до боли родные выражения (по некоторым причинам не стану приводить их здесь).
А потом была очередь на регистрацию.
Да, очереди эти бывают длинными, по полчаса. Читать в них сложно, поэтому стоишь, разглядываешь аэропорт, скучаешь... Но на этот раз мне расслабиться не дали. Для начала на каждую стойку регистрации выстроилась отдельная очередь: шесть стоек — шесть очередей. Места для такой толпы наивные киприоты в аэропорту не предусмотрели, поэтому очереди оказались опасно прижаты друг к другу, так что особенно нервные товарищи беспрестанно меняли свои показания: то они во вторую, или, нет, в третью, или всё-таки вторую... а четвёртая-то быстрее!.. Продолжалось это до тех пор, пока не стало очевидно, что очередь у нас, всё же, единая: так уж выстроены заграждения. Но опять наивные киприоты просчитались! В их удобную и просторную дорожку ринулись все разом, шесть очередей параллельно. Туда, где предполагался один человек с одним чемоданом, пытались вместиться шесть русских с шестью чемоданами.
— Вы за этой шляпой, не отставать! — выкрикивалось с интонацией «Наше дело правое!», и если указание не исполнялось моментально, толчок чемоданом мог послужить лишь самым мягким наказанием. Я молил объяснить, зачем так рваться, куда спешить: ведь не революция, не последний корабль из Севастополя в Стамбул! Самолёт без нас не улетит! Зачем давить друг друга?!
«...куда ж несёшься ты? дай ответ. Не даёт ответа».
P.S. Больше месяца мне потребовалось, чтобы опубликовать эту записку: только теперь я смог достаточно спокойно посмотреть на вещи, кое-что особенно едкое выбросить из рассказа вовсе, кое-что заметно подсократить. Кстати, за это время успел уже выложить и некоторые фотографии:
 |
| Cyprus May 2008 |
Тест от ульяновского губернатора
Недавно брат прошёл тест на грамотность, и я решил повторить его подвиг.
В результате долгих совместных консультаций удалось обнаружить причину нехватки двух баллов: одна опечатка и одна действительно ошибка. Ошибка, это я выбрал «более правильный» вариант в тесте 6 первого раздела, несмотря на то, что и он был ошибочным. Куда делись ещё два балла — нам определить не удалось.
Мой результат "Теста от ульяновского губернатора"112 из 116Пройти тест на грамотность |
В результате долгих совместных консультаций удалось обнаружить причину нехватки двух баллов: одна опечатка и одна действительно ошибка. Ошибка, это я выбрал «более правильный» вариант в тесте 6 первого раздела, несмотря на то, что и он был ошибочным. Куда делись ещё два балла — нам определить не удалось.
8 марта 2008 г.
8 марта
Хочется поздравить сегодня всех прекрасных — и немножко поделиться теми чудесными цветами, что окружают меня здесь, в Англии. Или, точнее, в Великобритании. Весь февраль я собирал виды университета, парков и просто цветники из частных садиков: хозяева, кажется, были не против!
С праздником!
С праздником!
 |
| «Февраль. Достать чернил и плакать!» |
1 февраля 2008 г.
Дорога из Москвы в Лондон
В начале января я побывал в Москве. Впечатления от поездки остались неоднозначные. Оказывается, за три месяца я так привык к жизни здесь, что российская действительность несколько шокировала: то, что раньше терпелось как неизбежное, теперь показалось дикостью.
Но я не о том. В силу непонятной мне ценовой политики компаний, летающих напрямую между Лондоном и Москвой, когда билет в одну сторону выходит ничуть не дешевле, а подчас и дороже билета туда и обратно, мне пришлось искать вариант с пересадкой.
Вылет был из Шереметьево. Аэропорт этот я не люблю уже хотя бы за то, что ехать туда надо на автобусе, если жаль денег на такси. А автобус (наш автобус) — дело ненадёжное, неудобное. Да и терминал, я помнил, странно там как-то устроен. Не как обычно. Однако увиденное мною в действительности превысило все ожидания. Достаточно хотя бы сказать, что в тот день личный досмотр я проходил шесть раз и пять из них в Шереметьево. Как у меня это получилось? Считайте!
1) Первый досмотр ждал меня на входе в аэропорт. Не строгий, конечно, но рамка, рентген... Ладно, я понимаю, для чего это, хотя вижу подобное впервые.
2) Второй досмотр произведён был перед регистрацией. Ведь там зелёный коридор, потом личный досмотр, и лишь затем стойки регистрации. Невероятно глупо, потому что провожающие тоже вынуждены всё это проходить.
3) А дальше началась путаница. Время регистрации подошло, но на экранах над стойками я к удивлению своему ничего подходящего не обнаруживаю. Только тут в памяти всплывает, что от самого входа в аэропорт можно пойти направо, а можно налево. Те, кто были в Шереметьево, спросят: как можно не заметить большое табло прямо напротив входа?! Можно! Так же, как не заметил я табло рядом с регистрацией — этим вообще было трудно воспользоваться, не выходя за таможню, а с обратной стороны оно очень напоминает рекламный щит, висящий рядом, что, собственно, и ввело меня в заблуждение. Итак, пришлось выйти и снова пройти таможню, только уже с другой стороны аэропорта.
4) На регистрации девушка — должен сказать, не слишком приветливо — поинтересовалась, как это я без транзитной шенгенской визы лечу: я, ведь, через Копенгаген? Мягко говоря, вопрос меня не обрадовал: а мало ли, а вдруг действительно нужна? Пока я думал о судьбе своей нелёгкой, они посовещались с коллегой и вынесли вердикт, что виза, наверное, мне не требуется. Наверное... Спасибо Вам, девушка, за заботу, за доброе слово — только, по-моему, подобные вещи нужно либо проверять точно, либо вообще оставлять без внимания. У меня же потом несколько часов воображение работало, рисуя, чем может дело обернуться.
А пока нужно было искать выход к самолёту. Он у меня уже значился в посадочном талоне, так что, подстрахованный будильником, я мирно себе дремал с книгой в руках, а в положенный час пошёл прямиком на последний личный досмотр: потому что они напоследок хотят ещё раз всё проверить. Так что воду, например, из tax free с собой уже не возьмёшь.
5) Благополучно пройдя таможню, я с интересом услышал, что заканчивается посадка на мой самолёт, выход какой-то там, но точно не тот, куда пришёл я. В чём дело? Действительно, говорят, поменяли выход. Возвращаюсь через таможню обратно, прохожу аналогичную, только уже правильную — и, о счастье, меня пускают-таки, в самолёт.
6) Полёт ничем примечателен не был — странно только слушать все объявления по-датски. Впрочем, к ним прилагался и английский перевод. Ещё они интересно сделали: при взлёте и посадке на экраны в салоне вывели картинку с камеры, смотрящей вперёд самолёта. Очень забавно наблюдать подруливание к посадочной полосе, хотя в какой-то момент стало даже страшно — казалось, не попадёт.
В аэропорту в Копенгагене первым делом я прошёл почти родной уже личный досмотр и ожидал за ним самого страшного — паспортного контроля (ну, не летал я никогда раньше с пересадкой, не знал, как это бывает). Но страшного не случилось, меня вынесло в зал ожидания. И вот тут я, наконец, почувствовал себя человеком, потому что оказался среди привычных уже мониторов с рейсами, среди привычной уже публики, которая чаще улыбается, чем смотрит исподлобья, в привычной уже чистоте, когда люди не брезгуют садиться в светлых брюках прямо на пол... Объявили рейс, проверили документы, запустили пассажиров в какой-то коридор, которому следовало вести к самолёту — и всё! Коридор заканчивался запертой дверью, назад тоже нельзя. Замуровали! Выждав театральную паузу, с потолка начал вещать голос — по-датски. Какой-то господин, увидев моё недоумение, сжалился, перевёл: вылет задержится ещё на час, что-то нужно чинить. Нас, всё же, впустили в самолёт, хотя бы и стоящий на земле, а после короткого перелёта мы ещё долго кружили в воздухе, потому что, как объяснили уже в самолёте, по-английски, в Хитроу были проблемы, по случаю которых нам не давали посадки.
Странное дело, но как только самолёт сел, как только я оказался на территории Великобритании, я почувствовал уверенность, почувствовал, что всё в порядке, хотя предстояла ещё таможня, и получение багажа, и дорога до университета поздним вечером... Кстати, мне повезло, я успел на последний автобус, который доставил меня прямо до колледжа: быстро и дёшево. И ждать почти не пришлось. А как приятно было войти в комнату — свою комнату, свой надёжный дом.
Но я не о том. В силу непонятной мне ценовой политики компаний, летающих напрямую между Лондоном и Москвой, когда билет в одну сторону выходит ничуть не дешевле, а подчас и дороже билета туда и обратно, мне пришлось искать вариант с пересадкой.
Вылет был из Шереметьево. Аэропорт этот я не люблю уже хотя бы за то, что ехать туда надо на автобусе, если жаль денег на такси. А автобус (наш автобус) — дело ненадёжное, неудобное. Да и терминал, я помнил, странно там как-то устроен. Не как обычно. Однако увиденное мною в действительности превысило все ожидания. Достаточно хотя бы сказать, что в тот день личный досмотр я проходил шесть раз и пять из них в Шереметьево. Как у меня это получилось? Считайте!
1) Первый досмотр ждал меня на входе в аэропорт. Не строгий, конечно, но рамка, рентген... Ладно, я понимаю, для чего это, хотя вижу подобное впервые.
2) Второй досмотр произведён был перед регистрацией. Ведь там зелёный коридор, потом личный досмотр, и лишь затем стойки регистрации. Невероятно глупо, потому что провожающие тоже вынуждены всё это проходить.
3) А дальше началась путаница. Время регистрации подошло, но на экранах над стойками я к удивлению своему ничего подходящего не обнаруживаю. Только тут в памяти всплывает, что от самого входа в аэропорт можно пойти направо, а можно налево. Те, кто были в Шереметьево, спросят: как можно не заметить большое табло прямо напротив входа?! Можно! Так же, как не заметил я табло рядом с регистрацией — этим вообще было трудно воспользоваться, не выходя за таможню, а с обратной стороны оно очень напоминает рекламный щит, висящий рядом, что, собственно, и ввело меня в заблуждение. Итак, пришлось выйти и снова пройти таможню, только уже с другой стороны аэропорта.
4) На регистрации девушка — должен сказать, не слишком приветливо — поинтересовалась, как это я без транзитной шенгенской визы лечу: я, ведь, через Копенгаген? Мягко говоря, вопрос меня не обрадовал: а мало ли, а вдруг действительно нужна? Пока я думал о судьбе своей нелёгкой, они посовещались с коллегой и вынесли вердикт, что виза, наверное, мне не требуется. Наверное... Спасибо Вам, девушка, за заботу, за доброе слово — только, по-моему, подобные вещи нужно либо проверять точно, либо вообще оставлять без внимания. У меня же потом несколько часов воображение работало, рисуя, чем может дело обернуться.
А пока нужно было искать выход к самолёту. Он у меня уже значился в посадочном талоне, так что, подстрахованный будильником, я мирно себе дремал с книгой в руках, а в положенный час пошёл прямиком на последний личный досмотр: потому что они напоследок хотят ещё раз всё проверить. Так что воду, например, из tax free с собой уже не возьмёшь.
5) Благополучно пройдя таможню, я с интересом услышал, что заканчивается посадка на мой самолёт, выход какой-то там, но точно не тот, куда пришёл я. В чём дело? Действительно, говорят, поменяли выход. Возвращаюсь через таможню обратно, прохожу аналогичную, только уже правильную — и, о счастье, меня пускают-таки, в самолёт.
6) Полёт ничем примечателен не был — странно только слушать все объявления по-датски. Впрочем, к ним прилагался и английский перевод. Ещё они интересно сделали: при взлёте и посадке на экраны в салоне вывели картинку с камеры, смотрящей вперёд самолёта. Очень забавно наблюдать подруливание к посадочной полосе, хотя в какой-то момент стало даже страшно — казалось, не попадёт.
В аэропорту в Копенгагене первым делом я прошёл почти родной уже личный досмотр и ожидал за ним самого страшного — паспортного контроля (ну, не летал я никогда раньше с пересадкой, не знал, как это бывает). Но страшного не случилось, меня вынесло в зал ожидания. И вот тут я, наконец, почувствовал себя человеком, потому что оказался среди привычных уже мониторов с рейсами, среди привычной уже публики, которая чаще улыбается, чем смотрит исподлобья, в привычной уже чистоте, когда люди не брезгуют садиться в светлых брюках прямо на пол... Объявили рейс, проверили документы, запустили пассажиров в какой-то коридор, которому следовало вести к самолёту — и всё! Коридор заканчивался запертой дверью, назад тоже нельзя. Замуровали! Выждав театральную паузу, с потолка начал вещать голос — по-датски. Какой-то господин, увидев моё недоумение, сжалился, перевёл: вылет задержится ещё на час, что-то нужно чинить. Нас, всё же, впустили в самолёт, хотя бы и стоящий на земле, а после короткого перелёта мы ещё долго кружили в воздухе, потому что, как объяснили уже в самолёте, по-английски, в Хитроу были проблемы, по случаю которых нам не давали посадки.
Странное дело, но как только самолёт сел, как только я оказался на территории Великобритании, я почувствовал уверенность, почувствовал, что всё в порядке, хотя предстояла ещё таможня, и получение багажа, и дорога до университета поздним вечером... Кстати, мне повезло, я успел на последний автобус, который доставил меня прямо до колледжа: быстро и дёшево. И ждать почти не пришлось. А как приятно было войти в комнату — свою комнату, свой надёжный дом.
26 декабря 2007 г.
Рождество
Вчера по григорианскому календарю было Рождество: с праздником вас! У нормальных студентов по этому случаю каникулы. У нормальных работников университета тоже выходные. Я же, конечно, продолжаю работать в обычном режиме. А вокруг все разъехались, и даже вечно шумное общежитие замерло. Творится что-то удивительное: если во время семестра кухню нашу убирали ежедневно, по часу, и, всё-таки, каждое утро я её находил в весьма печальном состоянии, то теперь уборщицу не видно вообще (она тоже человек — возможно, что и отдыхает), а кухня блестит!
Но самое интересное, это бродить в такую пору по территории университета. На улице ни души, а если кого и встретишь, то, верно, с чемоданами в руках и направляющегося к станции. Тем не менее, ещё несколько дней назад местные чиновники продолжали работать, а мне как раз понадобилось к ним зайти — в то самое главное здание, в викторианский дворец. На улице пасмурно, свет в окна почти не проникает. Лампы обычно включаются аккурат после того, как оставишь их позади. Идёшь по тёмным, пустынным коридорам, слушаешь собственные шаги. А тут ещё получилось, что за минуту до меня кто-то двигался тем же путём: его не видно, не слышно, а двери перед тобой сами затворяются! Поневоле начнёшь верить в приведения!
Зато в городе оживление. Каждый старается украсить свой дом, свой садик. Попадаются иногда целые композиции из гирлянд. И часто можно наблюдать картину, как заботливый хозяин бережно носит полные сумки из машины в дом — значит, из магазина. А потом, вечером, можно разглядеть за прозрачной занавеской, как семьи собираются в гостиной, за столом. В стороне ёлочка, окна украшены, мягкий свет. Уютно невероятно.
Но самое интересное, это бродить в такую пору по территории университета. На улице ни души, а если кого и встретишь, то, верно, с чемоданами в руках и направляющегося к станции. Тем не менее, ещё несколько дней назад местные чиновники продолжали работать, а мне как раз понадобилось к ним зайти — в то самое главное здание, в викторианский дворец. На улице пасмурно, свет в окна почти не проникает. Лампы обычно включаются аккурат после того, как оставишь их позади. Идёшь по тёмным, пустынным коридорам, слушаешь собственные шаги. А тут ещё получилось, что за минуту до меня кто-то двигался тем же путём: его не видно, не слышно, а двери перед тобой сами затворяются! Поневоле начнёшь верить в приведения!
Зато в городе оживление. Каждый старается украсить свой дом, свой садик. Попадаются иногда целые композиции из гирлянд. И часто можно наблюдать картину, как заботливый хозяин бережно носит полные сумки из машины в дом — значит, из магазина. А потом, вечером, можно разглядеть за прозрачной занавеской, как семьи собираются в гостиной, за столом. В стороне ёлочка, окна украшены, мягкий свет. Уютно невероятно.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)